И он услышал стук в двери своего дома крохотного кулака обезьяны.
— В. Хлебников

Йоханнесбург, 2084

Экран быстро мигал. Кто-то, стоящий у двери, выключил свет, и комната превратилась в машину сновидений. После щелчка на экране начался захват: холм, заросший буйной зеленью, оказался бетонным бомбоубежищем. Ржавую железную дверь со скрипом выбили. Фонари военных скользят по бетонному коридору, ведущему в большую комнату, заваленную мусором. В углу на почерневшем матрасе — существо. Лицо пересвечено лучами фонарей, коричневая кожа, жёлтые глаза, все волосы на голове белые, как кость, а руки сжимают рот, словно в нём что-то спрятано. Существо так сильно прижимается к стене, что его плечи выгибаются вперёд. Фонари бегают по комнате, считывая историю этого места. В воздухе раздаётся шипение раций.

— Это человек.

Кто-то в комнате встаёт, из его рта струится сигаретный дым.

— Можете выключать, объект сейчас в главном зале. Доставлен сегодня утром и ждёт только вас. Прошу.

Рука в темноте указывает на медленно открывающуюся дверь. За ней бетонный коридор, такой же, как на видео, ведёт в большую лабораторию, разделённую на две части. В первом полуовале сидит человек — чернокожий мужчина-альбинос, обритый наголо. Его руки и ноги пристегнуты к волнообразному стёганому стулу, а перед ним в воздухе парит небольшой микрофон — прозрачный корпус с серебряными отверстиями. Во втором полуовале находится большая оптическая линза. Она парит на одном месте, и по её окружности пробегают красно-зелёно-синие огоньки.

Люди заходят в дверь, осматриваются; кто-то остаётся в лаборатории, кто-то идёт дальше, в помещение для наблюдений. Последним заходит мужчина в военной форме и осматривает присутствующих.

— Рад вас всех здесь видеть.

Мужчина смотрит на затылок сидящего на стуле — по коже струйками текут капли пота.

— Объект 22-20 был обнаружен в заброшенном бомбоубежище, где он родился и провёл двадцать лет. Мать умерла при родах, отец умер через несколько лет, их тела были похоронены там же. По нашим данным, объект не знает ни одного языка — ни устного, ни письменного, но…

Мужчина, улыбнувшись, подошёл к Объекту 22-20, положил руку ему на плечо и показал пальцем на прозрачный микрофон.

— Наше не самое новое, но самое мощное изобретение на сегодняшний день — Речевой Синтезатор Реальности. Был испробован многократно и на сегодняшний день не выявил никаких недостатков.

Военный похлопал сидящего на стуле по плечу, подошёл к микрофону; тот подлетел к его губам и засветился белым светом.

— Полярная ночь, чёрные скалы, ярко-зелёные ели.

Военный отстранился от микрофона и повернулся в сторону противоположного полуовала. Линза начала быстро двигаться, создавая трёхмерную проекцию: полярная ночь переливалась оттенками зелёного, свет отражался в заледеневших чёрных скалах, ели осыпались снегом и медленно качались в ярко-фиолетовой тени облаков.

— Думаю, принцип работы вам понятен. Машина знает около 7000 языков, мы опробовали далеко не все, но… Все присутствующие, наверное, слышали о естественном языке — языке Бога? О родителях, запирающих своих детей в одиночных камерах в ожидании того дня, когда их дитя заговорит с ними на языке Бога? Все слышали о таких случаях, но никто не видел и не слышал об успешном результате. Так вот: у нас получилось, как вы все давно поняли.

Военный снова подошёл к Объекту 22-20, сел на корточки напротив и показал пальцем на его рот. Глаза сидящего на стуле наполнились ужасом.

— Голос Бога! Сегодня мы услышим и увидим, что это такое. Сможет машина разобрать и визуализировать образы? Ух, фантастика, дух захватывает, друзья!

Дверь в стене открылась, из неё вышел мужчина в белом халате. Он подошёл к Объекту 22-20 и сделал ему укол в шею; капля крови потекла по белой пижаме сидящего.

— Боевая готовность!

Военный пригласительным жестом показал на открытую дверь. Люди покинули помещение, и военный закрыл дверь.

Помещение погрузилось в абсолютную тьму. Абсолютная тишина.

Губы сидящего на стуле мужчины зашевелились, микрофон подлетел к его губам и осветил лицо белым светом. Губы сжимались и разжимались, прорывались звуки — шипение согласных со вспышками вскриков. Микрофон ярко светился, заливая Объект 22-20 светом. Линза медленно двигалась то в одну, то в другую сторону, резко возвращалась обратно, мигала красным.

Горловые крики, жёсткое, дикое дыхание, бурление магмы в горле — новый, давно забытый, никому не известный язык разносился по помещению. Глаз линзы залил свой полуовал зелёным светом: пол и стены начали зарастать густой травой и вьющимися растениями, по центру комнаты выросло дерево, его листья горели зелёным соком — всё сочилось ядовитой, слишком яркой жизнью.

Мужчина в кресле не мог остановиться, его глаза лихорадочно моргали, словно он пытался смахнуть увиденное. Его горло протяжно стонало, щёки сдувались и надувались, как флаги Армады, а губы вибрировали и от тяжести слов обвисали, описывая очертания букв в воздухе перед ним. Они зажигались красным и голубым светом, впитываясь в пространство. Микрофон дымился и плавился.

Зелёный сад обрастал плотью: ноги и руки, мужчина и женщина. Линза создавала их с чёткостью лучших мастеров Ренессанса — головы, покрытые чёрными и рыжими волосами, объёмно проступали на фоне белых стен. Тела парили в воздухе, наливаясь органами, кровью, тенями и объёмом.

Объект 22-20 закатил глаза и потерял сознание, но его рот продолжал издавать звуки — индустриальные шумы с бурлением только что проснувшегося вулкана.

Мужчина и Женщина упали на колени, на сотрясающуюся от звука шагов землю. Вокруг загрохотали выстрелы, разноцветные лазеры полосовали землю. Голова Мужчины разлетелась на сотни кусочков. Женщина закричала — по её голове и телу бегала точка лазера. Выстрел. В светлеющей от взрывов зелени она увидела огромное существо — киборга. Его голова была обмотана лентами глаз, покрытыми переливающимися кристаллами зрачков. Ноги-штыри упирались в землю нарастающими мягкими подошвами, коленные чашечки образовывались из крутящихся сфер, а грудь была защищена розовой пластиной, покрытой инопланетными граффити. Выстрел. По центру розовой пластины образовалось дымящееся отверстие, потекла голубая плазма-кровь. Киборг упал на землю, замигал и исчез.

Мужчина на стуле уронил голову на грудь. Из открытой двери к нему сбежались врачи в белых халатах, кто-то мерил пульс. Его быстро отвязали от стула.

Женщина громко кричала, била кулаками по земле, её тело разметили тысячи полосок лазера. Выстрел. Тело разлетелось на тысячи кусочков. Линза выключилась. Изображение зелёного сада и лежащих в нём двух окровавленных трупов медленно превратилось в цифровой глитч и зависло на фоне белых стен.

Объект 22-20 везли на коляске по длинному коридору, словно снова увозя его в бункер, в котором он провёл двадцать лет.

Киото, 2085

Меня заперли в видеопрокате…

Сквозь неоновые трубки вывески я видел, как утонул в далёком перекрёстке мотороллер менеджера. Помню, как он подкидывал ключи над ладонью — вернее, звук, который мне снился сквозь джетлаг, сквозь пурпурный гонг в моих наушниках. Этот звук просачивался сквозь уплотнитель и покрывал собой верхушки деревьев вокруг Киото. Одна из вершин перестроенного эквалайзера и вернула меня сюда — запертого, видимо, до утра. Я же не буду разбивать окно, чтобы сработала сигнализация?

Телефон выключился. Во рту вкус батончика с голубой матчей. Нужно найти, где умыться. Сейчас шесть вечера, а в голове — шесть утра. Кажется, будто стеклянная дверь сейчас откроется и мама скажет какое-то слово — всегда разное, но означающее одно и то же. Всегда.

Интересно, я могу включить свет? Или сесть вон в то кресло-мешок и утонуть в нём до их утра — или до моего вечера? Как я мог вырубиться? Сесть на пол со стопкой японских слэшеров, рассматривать обложки, смотреть, как переливаются голографические наклейки на месте замочка, на который нужно нажать пальцем, чтобы кассета открылась… Просто уткнуться в пол лбом и потерять сознание. А я сделал именно это. И не просто заснул — я же не виноват, что прокат оказался в одном доме с моим хостелом? Не представляю, как можно было пропустить такое…

Белый шум рябит в моих глазах, вибрирует в очках, висящих на вороте майки. Вокруг столько видеокассет, что хочется закинуть их в одну папку: что-то перекинуть на жёсткий диск, разобраться в общем. Беру несколько стопок и ставлю рядом. Кресло поглощает меня так, что от меня остаются только руки, жонглирующие фильмами, режиссёрами, актёрами, саундтреками. Некоторые названия только на японском, но что-то из этого я смотрел. Здесь столько раз упоминается слово «убийство», что этот иероглиф я напишу во сне, в падающем самолёте.

Вот этот вроде ничего: на обложке женщина в длинном чёрном пальто и широкополой шляпе стоит в боевой стойке. В руках — самурайский меч, на конце открывающийся, как веер, ещё несколькими самурайскими мечами, и они тоже открываются самурайскими мечами, в итоге полностью заполняя собой всю обложку. Круто. В каждом отражении и блике видны её враги: гигантский, обритый наголо байкер с моргенштерном в руке, ворон с лазером вместо глаза, якудза в костюме-тройке с горящей головой. Мне подходит. Фильм вроде на японском, на коробке надпись от руки: «Eng. sub». Не то чтобы я специально летел за этим в Японию, но с чего-то нужно начинать.

ТИХО. К двери кто-то подошёл. Может, собака… Не знаю почему, но мне кажется, что там кто-то принюхивается. Поднять голову и выглянуть? Лучше этого не делать. На зажатой в руках кассете появляются капли пота. ТИХО.

Наслушавшись тихого шипения белого шума и грохота моего сердца, я вставляю кассету в видеомагнитофон. Жалко, разрядился телефон — можно было бы перевести название фильма. Ладно, так даже лучше. На экране титры на японском, больше похожие на финальные, а не вступительные. Да, это конец фильма. Чёрный экран тянется радугой к рамке телевизора, розовеет, белый шум… И то, что я на данный момент меньше всего мог бы здесь увидеть — кириллица:

«Корректор Эволюционной Проходимости»

Калибровка экрана. Это, видимо, оцифрованная 8-миллиметровая копия, и это не научно-популярный фильм, это… Может, это снафф? На экране появляется кодовый замок. Мне что, нужно ввести код? Но числа вводятся сами, экран мигает белым.

Длинный коридор, освещённый несколькими лампами — настолько бледными, что я подвигаюсь к экрану, встаю на колени и прилипаю к нему. Звук открывающихся дверей, ржавых, железных. В коридор заходит мужчина в больничной пижаме, босиком идёт дальше. Перед ним открывается следующая дверь. Он заходит в помещение поменьше — здесь лампочка почти не горит, а тлеет. Мужчина раздевается, стоит ровно, глядя перед собой. Комната вокруг него рассыпается на четыре части, как коробка. За кадром появляется голос, но настолько тихо, что разобрать его невозможно. Выкручиваю громкость на максимум, но шипение становится таким громким, а голос — настолько неразборчивым, что выключаю звук совсем.

Ярко светит солнце. Мужчина жмурится, смотрит по сторонам: он стоит на склоне холма, внизу под ним — река. Он идёт по склону и встаёт на большую квадратную металлическую пластину. Она начинает медленно опускаться, погружая мужчину куда-то под землю. Камера всё время следит за ним. Непонятно, как это снято — словно компьютерная графика, хотя всё точно снято на плёнку и, скорее всего, в конце восьмидесятых.

Мужчина опускается в прозрачный тоннель, проходящий сквозь реку и ведущий на противоположную сторону. Посреди тоннеля — большая прозрачная сфера. Камера следует за мужчиной: он проходит сквозь оболочку сферы, покрываясь чем-то вроде силикона или жидкого винила.

Сфера начинает заполняться водой. Мужчина закрывает глаза: ноги на ширине плеч, руки расставлены в разные стороны. Он начинает крутиться, как в центрифуге, но положение тела не меняется — наверное, из-за скорости. Вода за пределами тоннеля начинает течь всё быстрее, как бегущие вперёд часы. Сфера останавливается. Вместо головы у мужчины — бегущие цифры, из них складываются разного вида органы, больше похожие на экзотических рыб: с шипами, яркими полосками и продолговатыми глазами, обкрученными вокруг всего тела. Вместо ног у мужчины появляются острые железные штыри, окутанные голубой дымкой. Из «колен» вылетают чашечки, вместо них — красная лава, в ней плавятся кости, быстро меняя форму. Кожа на животе сгорает, и вместо неё появляется титановая пластина — ярко-розовая.

Сфера начинает кружиться, быстро-быстро, вода движется ещё быстрее — существо пропадает. Сфера заполняется белым газом.

Вспышка.

Такое ощущение, что прошли миллионы лет, но на таймере видеомагнитофона прошла всего минута.

Вспышка.

Существо снова в сфере, оно немного видоизменилось. Длинные глаза покрылись кристаллами; на концах ног-штырей появились мягкие ступни; в коленных чашечках возникли сферы, точь-в-точь как та, в которой он крутится сам, и в них уже тоже кто-то крутится — мини-копии его самого. Розовая пластина покрыта царапинами и граффити, в ней — я сразу не заметил — пробоина, след от удара или выстрела. Голубая кровь стекает по пластине. Он ранен — нет, он при смерти, смотрит куда-то перед собой, в одну точку. Вода медленно омывает сферу, к одной из сторон прилипли водоросли.

Существо перестаёт дышать, в тоннеле мигает красный свет. Сфера заливается белым газом, газ становится жёлтым, потом красным, а потом превращается в пламя.

Вспышка.

Сфера абсолютно пуста. Вода входит в привычный ритм. Вспышки множатся по экрану, превращаясь в белый шум. Срабатывает автоперемотка видеокассеты.

В двери медленно проворачивается ключ. Успеваю выключить телевизор, прыгнуть куда-то в море аудиокассет и утонуть там, между кресел и подушек. Кто-то свистит себе под нос. Немного поднимаю голову: женщина с банданой на голове, в руке пластиковое ведро и какие-то щётки, проходит в сторону уборной, поёт что-то на японском.

Наверное, успею.

Быстро встаю и, низко нагнувшись, пробегаю по всему прокату. Дверь закрыта, мне нужен ключ! Чувствую на себе взгляд: женщина с испуганными глазами смотрит на меня, похожая на сомнамбулу. Вон они, ключи — на столе, рядом с кассой. Хватаю ключи — и я уже на улице. Мне и бежать никуда не надо: подняться на один этаж. Женщина со скоростью пантеры бросается за мной. Зачем бежать? Можно же всё объяснить. Но я бегу как сумасшедший от сумасшедшей. Бегу до перекрёстка. Она бежит за мной, громко кричит. Я перевожу дыхание и выбегаю на перекрёсток. Рассвет. Фонари уже выключили.

Когда я выбегал на перекрёсток, он был пустым, светофор работал в каком-то странном режиме. Машина, которая сбила меня, взялась из ниоткуда — из киотского утра, где жизни так же быстро растворяются в тумане, как и хозяин проката на своём мотороллере.

Интересно, поможет ли мне то, что я отсканировал себя перед перелётом?

Сан-Франциско, 2085

ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ
ОБЪЕКТ ОТСКАНИРОВАН
ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ ДЛИТСЯ НЕОПРЕДЕЛЕННОЕ ВРЕМЯ
ОБЪЕКТ УНИЧТОЖЕН
ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ
ОБЪЕКТ ВОССТАНОВЛЕН

У меня кружится голова, очень сильно. Если я встану, то могу упасть. Передо мной медленно появляется женщина, она улыбается и гладит меня по плечу.

— Всё в порядке. Вы сейчас сможете встать, давайте я вам помогу.

Я чувствую укол в шею — быстрый, боль длится меньше секунды. Я собираюсь с мыслями и встаю.

— Вас сбила машина в Киото. Вы помните?

Я ничего не помню. Она протягивает мне рекламный буклет и провожает к стоянке такси, закрывает за мной дверь и машет рукой. Зачем мне эта брошюра? Какое-то странное дежавю: как будто я еду в аэропорт и читаю эти страницы.

«В 2084 году корпорация „GEN_CAGE“ запустила свой новый проект „Зал Сохранения Жизни“, состоящий из двух объектов — сканера и принтера.
Люди, которые боятся летать и желают сохранить свою жизнь, что бы ни случилось с ними в воздухе, подписывают специальный договор с корпорацией „GEN_CAGE“.
Вас отсканируют, сделают точную копию вашего тела, вашей личности и, как утверждает главный инженер „GEN_CAGE“, „даже вашу душу“. Вы найдёте ваше место в летательном аппарате, подниметесь в воздух и испытаете на себе все негативные последствия того, что может случиться с этим самым летательным аппаратом, и стремительно полетите вниз. Если где-нибудь в нейтральных водах или в скалистых горах ваше тело перестанет функционировать, то корпорация „GEN_CAGE“ напечатает его на своем принтере — в докатастрофическом состоянии».

Думаю, нет ни одной живой души на земле, кто не знает об этой услуге. Куда он так гонит? Мы же никуда не торопимся! Сумасшедший таксист! Я слышу, как удар расползается скрежетом по телу машины, чувствую, как волна боли проникает в моё тело, которое будет очень сложно собрать из этих обломков.

Космическое пространство, 3971

Свет медленно протекал сквозь водную линзу, насыщался белками и распадался на быстродвижущихся нулицидных «муравьёв», начинавших густо скапливаться вокруг небольшого отверстия, ведущего в костюм. Сжатый воздух подавался из соседней трубки и распределял «муравьёв» по ячейкам, задавая их свежеприобретённому интеллекту нужный алгоритм и умение считывать информацию с золотых головок-планет, плавающих в растворе.

Градиент начинал генерировать цветовой путь, варьировать размер новых органов, помечая места склейки с будущим телом розовым маркером; голубым очерчивал пространство новых, ещё экспериментальных органов. В зоне «золотых деревьев» генерировался «туман»: он медленно, с пластикой неона и пощёлкиванием электрических цепочек, потечёт в лёгкие, на данный момент уже полностью спроецированные на экране. Печать этих лёгких запускает один из «муравьёв», заполняя собой костюм взрывом золотого света.

Сразу за лёгкими идут глаза. Органы печатаются в произвольном порядке, сохраняя данные о промежуточных состояниях: GEN_CAGE изучает, что чувствует живое существо, состоящее из одного глаза и лёгких с медленно растущей нервной системой и быстро растущим интеллектом — и наоборот.

Лёгкие наполняются «туманом», «туман» заполняется скриптами — от естественных функций до перевозки сложных газов и металлов на предельно длинные расстояния. Жидкость-платформа в GEN_CAGE на секунду становится красной с бирюзовой поверхностью. «Муравьи» комбинируют сердце и упаковывают его в лёгкие сплавы, образующие грудную клетку, суставы, череп и дальше — в произвольном порядке создавая весь скелет, части которого начинают быстро сокращаться, заполняясь «туманом». Он собирает имплант-мусор и расщепляет его на необходимые макроэлементы для создания крови и плазмы.

«Муравьи» собираются в черепной коробке, соединяются в шар, который медленно растёт, заполняя голову.

Задачи стихийными циклами укладываются в сознание. GEN_CAGE временно блокирует все возможные варианты развития миссии, оставляя актуальный, «простой» список задач.

На экране костюма — чертёж GEN_CAGE и все необходимые материалы для его создания. Костюм погружается в капсулу, все системы готовы. Запускается новый цикл движения-преодоления ещё большего космического пространства

Рукопись сборника «GEN_CAGE» полностью завершена. По вопросам сотрудничества, рецензирования или для получения полного текста книги:

• Telegram: [@ysamoilove]
• Email: [y.samoilove@gmail.com]