Итак, я добрался до ещё одного из величественных столпов русской поэзии — лермонтовской поэмы «Демон».

Было бы излишним говорить о богатстве авторского языка — всякий хоть сколько-то погруженный в базовую школьную программу «ценитель» русской литературы прекрасно знает о том мастерстве, с которым Михаил Юрьевич манипулировал широким лексиконом великого и могучего, описывая красоты горных перевалов Северного Кавказа и Грузии в частности, не только в названной поэме, но и во многих других произведениях.

Намного же интереснее будет попытаться понять содержание «сосуда», а не его форму. Увидеть, что строки произведения и его художественные образы и приёмы эстетичны лишь потому, что сквознь них, словно свет через призму, преломляется дух эпохи, собираемый в нужной точке сознательным, творческим усилием автора. Ниже я и буду описывать это самое «преломление света» лермонтовской эпохи в поэме «Демон».

О чём поэма?

«О проиворечивости любви» — может сказать иной, если бегло пробежится по тексту произведения. И хоть он будет, в некоторой степени, прав, значительной части сути он не ухватит. А дело всё в том, что истинная драма начинается задолго до первого взгляда Демона на Тамару, их первой встречи и рокового дня​. ​

Печальная судьба Демона была предопределена силами, что мир создали, тьму от света отделили, хорошими или же плохими вещи окрестили, короче, — Господом-Богом.

Не зря ещё в самом начале поэмы Демон вспоминает те счастливые дни, когда он был херувимом ​и мог чувствовать, — и не только! — дарить и разделять чувства со своими близкими и друзьями-херувимами.

Но восстав против Бога и его миропорядка, он проиграл и пал с небес, и в наказание, за непокорность, Господь проклял Демона на вечную жизнь без ощущений, без чувств и даже без возможности всяким прикосновением своим не нести одну лишь смерть и уничтожение всему земному.​ Это ли не кара божественная?

И Демон скитался: скитался и «сеял зло без наслажденья», но у него и выбора не было на то. Не мог дружить он, любить не мог, ведь всё, что был способен принести он, есть зло и разрушенье.

Не потому, что сам он зло. Но потому, что не молчал, не стал мириться он с вещей порядком несправедливым, потому что воспротивился господне воле, за что и проклят был: нести повсюду разрушение, даже если сердце жаждет созидать.

И он устал от этого, настолько, что чувствовать и вовсе перестал — лишь отвращение ко всему живому осталось с ним как верный спутник, следуя за ним по белу свету, день за днём, на протяжении веков.

Но вот, увидел он Тамару, и воспылал любовью к ней. Какого рода любовью, скажу я позже, но то, что-то была любовь — есть факт, и факт неоспоримый.

Он захотел вернуть былое. Прохладу ветерка с вершин Кавказа, Солнца греющие волны, радость дружбы, любящего сердца в груди биение — вновь он жаждал ощутить. Увидел всё это в Тамаре он, в единстве с ней — к освобожденью от проклятья ключ.

Всего сюжета пересказывать не стану я, ведь тому, кто строки данные читает, поэму бы прочесть сначала стоит. Остановлюсь же на деталях я, ведь в них, как говорится, "дьявол".

Я слышал мнения такие, что Демон вовсе не любил, а лишь стремился злодеяние очередное совершить, использовать корыстно молодую деву — осознанно иль нет, не суть.

Но Лермонтов, как будто бы предвидев, что мысль подобная закрасться в головы читателей способна, оставил знак — слезу, что Демон обронил на хладный камень, в тот самый вечер рокового дня. Боялся он печального исхода, и это потому, что искренне любил.

Губ первое соприкосновение, близость, обоими желанная так. Но счастию недолго было сужденно продлится — любви одной и сильного желанья оказалось мало, чтоб волю Господа сменить. И от любви несчастной пала, в тот вечер, бедная красавица Тамара.

Отражение эпохи

Всякое произведение искусства, вне зависимости от желания творца, есть отражение конкретной исторической эпохи, состояния общественных отношений (материальных и нематериальных), а также места художника, писателя или музыканта в них.

Безусловно, личностные качества, взгляды и детство оказывают значительное влияние на творчество конкретного деятеля культуры, но это утверждение не отрицает первого, а наоборот, потверждает. Что, если не занимаемое индивидом место в общественны отношених, влияет на формирование его личности?

Могут встречаться "исключения", но они возникают из-за того, что общесвенные отношения — сложная система, в которой даже между противоположными субъектами могут встречаться "оттенки" и "полутона".

Эпоха Лермонтова — время медлительного накоплений противоречий в имперской России. Пока европейские державы переживали падение монархий и установление буржуазно-демократических республик, в России прогрессивные слои интеллегенции ещё не забыли о расправе над декабристами.

Эпоху между восстанием декабристов и началом частичной индустриализации России в 70-80-х годах 19-го века можно смело назвать эпохой застоя, реакции и назойливой усталости, апатии.

Самодержавие давило всякие ростки общественного развития, а интеллегенция, как наиболее чуткий барометр настроений в обществе, чувствовала это. Она была подавлена. Совсем скоро эти настроения сменятся на неутомимое ожидание перемен, но для этого нужно было пройти времени после восстания декабристов.

На этой волне апатии и появились такие течения и культурные школы, как "чистое искусство" в лице немалоизвестных Тютчева и Фета. В попытках "сбежать" от гнетущей общественной обстановки, они писали о природе. Но как писали! Каждый стих пропитан этой тяжелой социальной атмосферой и депрессивным состоянием, в котором находилась львиная доля интелегенции. Они пытались сбежать от общества, но оно настигало их даже в самых укромных, абстрактных и человеком нетронутых уголках.

Но такая атмосфера иначе повлияла на молодого Лермонтова. Он не боялся поражений, осознанно или нет, видел в этой эпохе застоя лишь временное отступление назад, которое позже позволит российскому обществу сделать шаг вперед в два раза больше, как позже и произошло.

Итак, как же "свет эпохи" застоя преломился в поэме Лермонтова?

Критика эпохи и критика индивидуализма