Чернила в воде,

Свет в соседнем окне,

Забытая фреска

На дне колодца —

Так сад, позабывший весну,

рассматривал то, что осталось 

от нашего дома.

Там, где нас не было,

в Краю Ойкумены,

каменные звери

провожали своих мертвых:

разбитые статуи.

Их лица роняли крошево камня

в осеннюю землю:

что посеешь, то поглотит

пламень кленовый.

Мы слышали от зверей

из мрамора и гранита,

читали в разводах черной воды:

когда деревья перестанут скрывать

венки из сухоцветов на своих головах,

а рыбы в пруду, у яблони,

сменят молочные зубы,

тогда зима обернется весной.

Тогда мы проснёмся в апреле.

_____________________________

Ветра голосят и завывают в трубах — к встрече с человеком без лица. Увидеть его можно на кладбищах мегаполисов: в старых многоэтажках, у заброшенных ТЦ, в малоосвещенных подземках, в пустых гаражах, когда утренний туман предвещает первые холода. Человек без лица может звонить в домофон, скрипеть дверями подъездов и открывать замки.

Иногда он приходит не один.

Девушка-призрак появляется ближе к ночи, в каком-нибудь малолюдном магазинчике перед закрытием, когда посетителей становится меньше. В прошлом она была сиреной, и потому ей всегда нужны слушатели. Если она явилась слишком поздно и покупатели успели разойтись по домам, она дождется, когда под ногами захлюпают сумерки, и выйдет в город. Призрачная сирена сливается с тенями зданий, напевает мелодию без слов, заходит в магазины сладостей или в кофейни, чтобы попросить себе напиток из тыквы. Она любит собирать кленовые листья с тротуара и поджидать незнакомцев с небольшим букетом в тонких руках.

Есть и третья городская легенда — про вечно закрытый магазин техники на перекрестке. Его витрины — череда выключенных пыльных телевизоров, и часто они светятся в темноте и пугают поздних прохожих. Иногда они показывают случайно заглянувшим на витрину черно-белые фильмы ужасов или забытые воспоминания. Иногда на экранах можно увидеть ряды одинаковых могильных плит. От проделок этого магазина никто не пострадал, но у него странное чувство юмора: если ночь звездная, он включает винтажные кассеты с лязгом цепей, или крутит бесконечную поездку в лифте до самого утра, или просто моргает лампами при входе.

Интересно, что от встречи с человеком без лица или призрачной сиреной помогает простой совет, который, впрочем, не придет в голову сам — нужно прочесть его где-то на форуме или подслушать в чужом разговоре. Нужно переночевать одному в любой квартире № 13, в полной изоляции, кто бы ни звонил в домофон и ни напевал на балконе. Тогда городские тени сойдут на нет и найдут себе кого-то другого.

____________________________________________________________

Белая Вдова и Птичий Король

Птичий Король проснулся в чужом теле, надел железный венец и занял пустующий трон. Никто не заметил ни смерти настоящего короля, ни явной подмены. Доказательства он съел в прошлую ночь, когда пришел в этот город за своим именем.

Тогда же он узнал, что новой хозяйкой города стала Белая Вдова.

Поговаривали, что она заключила сделку на перекрестке и что ей служит мертвый волк. Другие спорили, что вовсе не мертвый волк, а прОклятый пес с могилы братьев в глухом непроходимом лесу. Возможно, она сама и распустила все эти слухи. Кому-то она рассказала, что запомнила свою смерть, другим поведала по секрету, что является ведьмой, которая потеряла лицензию, потому что продала проклятье не тому покупателю.

Птичий Король не знал, что это Белая Вдова вернула его. Теперь она уже не была так уверена, что не совершила ошибку: и Последний Дракон, и Хозяин Тумана отговаривали ее несколько ночей.

Последний Дракон говорил: «Я уже видел этот день. Они нас не простят».

Хозяин Тумана, вернувшись на рассвете, рассказал ей: «Я случайно женился на призраке и узнал, что это твое пернатое чудовище, которое окажется человеком, — не очень хорошая приманка».

«Ты опоздал», — сказала Белая Вдова Последнему Дракону. — «Одержимый птицами уже проснулся и взошел на трон. Однажды свет погаснет, и тогда программы научатся бояться. Тогда настанут новые времена».

Старая Крыса вылезла из пустого котла и спросила: «Кто-то уже сказал ему? Птичьему Королю уже рассказали, кто привел его в этот город, чтобы он услышал имя?»

Белая Вдова покачала головой: «Нет, но сегодня он примет благословение железного венца».

«После этого я могу ему все объяснить», — предложила Старая Крыса.

«Ладно, говори», — разрешила Белая Вдова.

В конце концов, ее настоящее имя звучало иначе. Белый Ферзь — вот кем она была. И Птичьему Королю скоро предстояло узнать об этом.

_______________________________________________________________

Обряд

Обряд посвящения будет страшен.

Ты встанешь один у Веселой Башни

(на перекрестке исповеди и допроса, классической трагедии и вакханалии).

Понимали ли

мы, куда нас ведет этот темный лес, непройденный и на треть?

Давай без Weltschmerz и Memento mori.

Подумаешь позже о тех историях

(услышанных ночью в анатомическом театре от старого экспоната).

Дон Румата,

входи же во внутренний круг, в бальный зал, в темный лес, непройденный и на треть.

Ты знаешь, что Фауст и Мефистофель

Мутили как черти? Как профиль в профиль

вгрызался в потемках, взятый живьем? (и цензор нашел в том сюжете опасное влияние).

До свидания,

Друг мой — он ждет тебя, роет копытом мох в темном лесу, непройденном и на треть.

__________________________

Белая Вдова и Последний Дракон

Осенью Последнему Дракону было нелегко в городе. Сырые стены и холодные камни были совсем не похожи на светлые теплые пески, в которых он вылупился и вырос.

На новую луну Белая Вдова готовила ему снадобье. Она разводила огонь под котлом, давая воде закипеть. Последний Дракон разевал свою пасть и сжирал и котел с кипящей водой, и огонь с углями и дровами. Он жег головешки и плавил металл в своем раскалённом брюхе, выдыхал жаркий пар и довольно сворачивался вокруг домика Белой Вдовы, согревая его горячим драконьим туловищем.

____________________________________________

Пять царапин

Первая — старый шрам, прочитанный в детстве:

шаг стежков по щеке (вперед иголку),

цепь зубов, почти незаметных,

гроза над бровью.

Все вылечено © любовью.

Вторая — свежая рана,

промыта под краном,

порез от страницы романа

бульварного

(пластырь не надо).

Третья — получена в крошеве битвы:

Трещина на щите, поперек молитвы.

Четвертая — начертана на стекле,

алмазом в кольце,

серебристой рукой:

«Вы позабудете и Генриэтту».

(лайк, если знаешь, откуда это).

Пятая — кошки скребут на сердце и на душе.

У каждого есть что спрятать — между затылком и шеей.

Между душой и кожей.

(у тебя тоже).

_____________

Октябрьская игра в этом году удалась: играли русалки со сфинксами. Поэтому игра представляла собой причудливую смесь шахмат с подводным плаванием. Русалки переговаривались на речном шепоте, передвигая массивные фигуры. Сфинксы ворчали на мертвом языке старого Нила, отряхивая от воды мощные львиные лапы.

Последний мудрец человеческий не мог разобрать, о чем шепчутся их забытые наречия. Вся ярмарка с изумлением следила за ходом игры, не понимая ни правил, ни игроков, ни ставок.

«Пора возвращений» — так называлась игра на языке сфинксов. «Омут» — так бы ее перевели с речного шепота, если бы родился переводчик, которому по силам было овладеть этими древними языками.

Смысл, ускользающий от людей, был прозрачен и для русалок, и для сфинксов: пора возвращений знаменовала поворот к месту, из которого они пришли, — к теплой пустыне и светлым пескам, на которых так приятно греть живот и лапы. Для русалок же это означало возвращение в свой дом — в омут.

Что случалось с проигравшими, знать пока не полагалось.

_________________________________________________________

Секрет вечной жизни

Секрет вечной жизни прост, 

моя дорогая Белла.

Вечная жизнь — это смерть, но наоборот.

Ты получаешь все время мира,

Чтобы сложить весь лед,

В какое-то слово, не помню, что именно делал Кай,

Так что такое — лучше не выбирай.

Ты обратишься в мрамор,

Потом в фарфор.

В каменных изваяниях

Будешь искать сестер.

Такой будет вечность, Белла,

Среди усыпальниц и Пирамид,

Пока и тебя в песок

Время не обратит.

Какой ты дурак, Эдвард, 

думает Белла.

Я просто хочу трахаться,

Просто хочу сидеть на твоем лице,

Меня не волнует победа над смертью, и чья там игла в яйце,

И где он, тот дуб, на котором висит ларец,

И где он, тот час, когда миру и нам конец.

Я просто хочу потрахаться, Эдвард, и чтобы ты стал моим.

А если для этого вечность нужна, то и черт бы с ним,

Давай сюда свои тайны, секреты свои давай.

И больше не исчезай.

_____________________

Октябрь ворвался в город слишком внезапно. Потрескавшиеся от времени фрески ожили на дне заброшенного колодца, чернила и кленовый пламень расцвели в темной воде. Мы опускали в колодезный львиный зев венки из сухоцветов, разводили первые октябрьские костры в саду, забывшем весну, и каменные звери, застывшие на старом крыльце, провожали глазами нас — и то, что осталось от нашего дома.

____________________________________________________________