Накба глазами победителей
В декабре 2012 года в галерее организации Зохрот прошла медиавыставка «К созданию общего архива — видеосвидетельства сионистских бойцов 1948 года». Она включала интервью с бойцами Пальмаха и других подразделений Хаганы, проведенные Эялем Сиваном и Эрезом Миллером в 2012 году. Мы сделали русские субтитры для некоторых из этих интервью, каталог видео с субтитрами будет в дальнейшем пополняться.
Эти видеосвидетельства из первых рук являются уникальным материалом: люди, занимавшиеся этническими чистками во время Накбы, сами рассказывают о них и развенчивают основные мифы сионистской пропаганды о событиях 1947–1948 года.
Личные признания участников операций показывают, что насилие и изгнание были намеренным и систематическим процессом.
Для тех, кто посмотрел эти видео в 2026, бросается в глаза еще одна вещь: беспричинные и безнаказанные убийства мирного населения, террор, этнические чистки, мародерство — все то, о чем сообщают правозащитные организации и мировые медиа прямо сейчас в Палестине и Ливане, и то, что частично признает даже руководство ЦАХАЛ и израильские политики — не являются продуктом разложения «самой моральной армией в мире». Они присутствовали с самого начала. Во время просмотра не раз ловишь себя на мысли, что речь идет о сегодняшнем дне (в обоих смыслах этого слова).
Еще одно наблюдение: эти люди спокойно описывают свои и чужие военные преступления, не считая их таковыми. В какой-то момент один из пальмахников даже доходит до прямого сравнения с евреями при Третьем Рейхе, но кажется его это совершенно не беспокоит:
«На что (это) похоже… Как в фильмах, когда арабы идут в Мекку. Колонна людей с торбами… Похоже на наших беженцев, когда они бежали из Германии. С торбой, с чемоданом.»
Общественно-политический дискурс Израиля наполнен мифами о его образовании и строительстве, а также о самой израильской армии. Свидетельства тех, кто принимал непосредственное участие в становлении Эрец Исраэль, прямо противоречат этим мифам. Остановимся на этом подробнее.
Миф: Палестинцы добровольно покинули свои населенные пункты по приказу вторгшихся арабских армий.
Как гласит известная в Израиле формула: «Земля без народа — для народа без земли». И для обеспечения первой ее части нужны были масштабные этнические чистки.
Стратегическая доктрина 1948 года, зафиксированная в «Плане Далет», рассматривала демографическую однородность как фундамент безопасности. Свидетельства подтверждают, что нейтрализация «внутренней угрозы» была не побочным эффектом боев, а запланированным результатом.
Из интервью Йераха Кахановича:
«Игаль Алон хотел выгнать всех, так? Бен Гурион тоже. Это Бен Гурион отдал приказ выгонять. Нам не дали, снаружи (имеется ввиду ООН). Если бы мы выгнали всех, всё было бы по-другому… Нас остановили на полпути. Это очевидно. Сказали «Стоп, хватит».… Это не наша ошибка».
Михаэль Коэн прямо указывает на то, что в Негеве выселение арабских деревень было прямой задачей армии:
«Мы не могли допустить, чтобы остались арабские деревни прямо там, среди нас».
Методы принуждения варьировались от психологического давления («Идите в Газу!», приказы «выгонять людей») до прямого насилия. Несмотря на то, что жители многих деревень не проявляли враждебности к евреям, это не помогло им сохранить свои дома.
Йерах Каханович, описывая операцию «Метла» (Матате), свидетельствует о последовательной зачистке Иорданской долины путем стрельбы и закидывания домов гранатами, а также о том, как вел огонь из пулеметов по лодкам с беженцами, пытавшимися пересечь озеро Киннерет. Каханович также рассказывает о прямом запугивании населения:
«Стреляем в одного-двух, остальные задумываются».
Амос Харпац подтверждает, что уход арабов из деревень был продиктован уверенностью, что «евреи их перережут». Жители Лода, по свидетельству Аарона Копермана, были парализованы ужасом перед повторением резни в Дейр-Ясине. «Не делайте с нами как в Дейр-Ясине!» — умоляли они. Йерах Каханович выпустил снаряд из ПИАТ прямо в зал мечети в Лоде, где укрывались люди.
В деревне Сатаф по жилым домам были выпущены тысячи патронов из пулеметов — не для боя, а для того, чтобы жители «поднялись и сбежали».
Авраам Кинарти, единственный из интервьюированных, который считает, что изгнание палестинцев не было целью, вспоминает, что после штурма деревни Эйн-Зейтун у Цфата, жителей деревни сформировали в колонну и заставили двигаться по дороге на запад, в сторону горы Мерон. Кинарти вспоминает, что не видел у уходящих людей каких-либо вещей с собой.
Вторая часть этого же мифа о добровольном уходе арабов трактует разрушение деревень как побочный эффект боев. Слова участников событий указывают на то, что физическое изгнание дополнялось уничтожением домов и посадок и инфраструктуры, что исключало саму возможность возвращения, которое называлось среди израильтян «просачиванием» и было инструментом предотвращения возвращения беженцев.
Логика была предельно прагматичной: отсутствие жилья делает возвращение бессмысленным. Йерах Каханович прямо формулирует этот принцип:
«Если дома нет, то и возвращаться некуда».
Уничтожали не только жилье: разрушались также школы, бассейны и общественные здания, чтобы лишить территорию инфраструктуры для палестинских владельцев. Сжигание полей также было частью стратегии — так лишали «просачивающихся» назад жителей ресурса для выживания и одновременно улучшали обзор для снайперов.
Аарон Гур-Арье подтверждает, что в Бейт-Масире и Дейр-Айюбе дома взрывали немедленно после захвата из-за страха возвращения арабов.
Михаэль Коэн и Аарон Коперман упоминают, что снос жилых домов стал «упражнением», где солдаты тренировались закладывать взрывчатку и устанавливать фитили.
О том же самом свидетельствует Арье Мелкин: деревни Лубия и Эйн-Дор были полностью разрушены сразу после захвата в 1948 году. Армия взрывала дома, при этом здания использовались как тренировочные полигоны, на которых солдаты учились совершать взрывы. В результате от этих поселений не осталось ни одного целого дома.
По воспоминаниям Авраама Кинарти, на следующий день после изгнания жителей Эйн-Зейтуна Пальмах начал взрывать и разрушать дома в деревне. Это было сделано для того, чтобы жители не смогли вернуться.
«Ну, а что? Разрешить им вернуться в деревню? С чего вдруг?»
Также это делалось ради психологического эффекта, так как Эйн-Зейтун был виден из соседнего города Цфат.
Многие рассказы оставляют ощущения дежавю, как будто ты уже читал это в Хаэрец в очередной статье с признаниями солдат ЦАХАЛ о службе в Газе.
Из воспоминаний Йераха Кахановича:
«… Я хожу, устанавливаю взрывчатку, и вдруг я чувствую запах… Там был продуктовый магазин, и из него шёл такой запах халвы! Там стояла целая миска халвы, которую вот так рукой берут… А я такой голодный был! И вот, сперва я набрал в сумку сигарет для командиров, а потом просто сел там и стал есть эту халву… Наконец, я вышел оттуда.
Вернулся к остальным. Они спрашивают, где я был. Я говорю, мол, вот
сигарет вам принёс. Они спрашивают: «Что дальше делаем?» Я говорю: «Дальше я жму вот так!» И всё взлетело на воздух. Вся деревня, до тла. А названия не помню.»
Миф о чистоте оружия — «Тоар ха-Нешек», позже он переродился в миф о «самой моральной в армии в мире».
Свидетельства участников военных действий складываются в печальную картину. Ниже несколько примеров из видеосвидетельств.
Диалог с Йерахом Кахановичем об операции «Дани»:
— Вы знаете, что такое ПИАТ? Гранатомёт такой…
Я стрелял из него по той мечети, где они прятались. В Лоде… Он делает в стене дыру примерно вот такого размера, а внутри при этом все размазаны по стенам,
от давления, которое он создаёт… Я выпустил снаряд прямо в зал. Никто не выжил.
— Кто вынес трупы потом? — А я откуда знаю, это их дела…
— Был приказ?
— Да.
— Какой был приказ?
— Как какой? Бери ПИАТ и стреляй, вот и всё. Ничто не могло выдержать его,
по тем временам.
— Сколько человек там было внутри?
— Много… много… Я открыл дверь, увидел и закрыл назад.
— Что вы увидели там внутри?
— Пустой зал и все размазаны по стенам.
— Много людей?
— Много.
— Каких возрастов?
— Уже не вспомню… Но одного взгляда мне хватило.
В ходе той же операции «Дани» беженцам предписывалось идти строго по «тропе». Каханович, сидевший с пулеметом на холме, подтверждает: те, кто пытался сойти в кусты, уничтожались на месте.
Аарон Коперман:
«Мы вошли в пустой город. В одном месте мы увидели старуху, она сидела на дороге… Один из наших взял и убил её».
Аарон Гур-Арье описывает солдата из бригады «Харель», который демонстрировал отрезанные мочки ушей арабских трупов в качестве трофеев в еврейском Кирьят-Анавииме.
Йерах Каханович описывает случай «хирургического» насилия — кастрацию сына шейха Бейт-Шеана приглашенным врачом, чтобы он «не трогал еврейских женщин». Он же говорит о приказе Игаля Алона идти в Балад аль-Шейх с топорами, чтобы убивать «без следа» и лишнего шума.
Аарон Коперман признает вывоз «трофеев» из домов в Цфате. Несмотря на официальное осуждение, эти практики были повсеместными. Он описывает захват Цфата как «сбывшуюся мечту»: бойцы заходили в дома, где на столах еще стоял неостывший обед, и в магазины.
Аарон Коперман о своем командире:
«Дуду, наш обожаемый командир взвода, мне кажется, он потерял самообладание из энтузиазма. Он постоянно кричал, выхватил у кого-то автомат, начал стрелять по арабам. Он всякое вытворял, не контролировал себя.»
Йерах Каханович рассказывает также о минировании колодцев, чтобы жители подорвались на рассвете при попытке набрать воды
Миф: «Евреи создали государство Израиль с нуля, превратив пустыню в цветущий сад».
Этот миф игнорирует факт захвата готовой, функционирующей инфраструктуры.
Свидетельства бойцов Хаганы показывают, что экономическое выживание многих кибуцев в первые годы было напрямую связано с захваченными ресурсами, а те дома палестинцев, которые не были уничтожены, отдавались приехавшим в новообретенную родину евреям.
Из свидетельства Аарона Гур-Арье:
«Ни один дом Бейт-Наккубы не был снесён. Когда туда попали новые иммигранты из Югославии и так далее, в основном из Югославии и немного из Марокко. Для них уже были дома, где жить.»
Ахарон Гур-Арье также прямо описывает, как кибуцники использовали покинутые деревни в качестве складов. Из Бейт-Наттифы вывозили мешки сорго и кукурузы, которые стали критически важным кормом для скота в Кирьят-Анавииме. Из Кастала забирали арматуру и даже кровельные жерди для укрепления военных постов. Грабеж «для нужд коллектива» считался социально одобряемым актом.
Амос Харпаз приводит данные о росте угодий кибуцаМишмар ха-Эмек с 500 до 1200 гектаров. Это расширение произошло за счет поглощения земель исчезнувших деревень: Абу-Шуша, Губайя и Манси. Таков был секрет кибуцного процветания и «экономического чуда».
По воспоминаниям Арие Мелкина, израильские кибуцники собирали урожай пшеницы и ячменя с полей опустевших деревень Ширин, Халда и Туран. В дальнейшем государство официально запретило возвращать эти земли прежним владельцам, даже если деревня не считалась враждебной и находилась поблизости
«Откуда эта земля наша? Как она стала нашей? Мы её захватили! Убили тех, кто был тут раньше… Мы захватили территорию, мы её перепахали, и теперь она наша»
— Йерах Каханович, боец Пальмаха с 1946 года.
Из видеосвидетельств бывших бойцов можено сделать еще один важный вывод: большинство из этих людей не оспаривают, что жили с арабами до Накбы мирно. Но с началом этнических чисток все арабы стали рассматриваться ими как враги, а все арабские деревни — как вражеские территории. Причем даже если соседствующие с арабами жители кибуцев протестовали против выселения, процесс «очистки земли» стал миссией, которую не могли остановить даже возражения еврейских соседей.
Аарон Гур-Арье рассказывает о покупке голубей и козлят в Абу-Гоше и о том, как арабы из Бейт-Наккубы брали воду из колодцев на территории кибуцев. А потом так же спокойно говорит, как стрелял по деревенским жителям из миномета:
«Нас учил обращаться с трёхдюймовыми миномётами боец Пальмаха. У нас в кибуце, да и во всей Хагане, был единственный 3-дюймовый миномёт с тридцатью минами… И первую мину мы не видели, куда она попала. А третья уже попала туда, в ту кучку арабов, которые бегали. (Это были) просто арабы из соседних деревень. Это нам известно».
Авраам Кинарти:
«Ну обычно в этих краях с арабами у нас были [нормальные] отношения…
Один мой старый друг подружился с арабами из Убейдии. Это здесь, напротив кибуца Бейт-Зера, там раньше была арабская деревня. Мы с ним ходили туда в гости иногда,
ещё когда были детьми.»
Рассказ продолжается историей об изгнании арабов из деревни Эйн-Зейтун.
Ну и нестареющая классика (прямо сейчас так про палестинцев тоже рассуждают) под девизом «мы хотели мира, а они нет, поэтому у нас не было другого выбора» от Амоса Харпаца:
«Понимаете, мы в ха-Шомер ха-Цаир были за бинационализм. Мы считали, что можно жить вместе и быть в хороших отношениях. Но наверное, они считали иначе… Кто его знает…
Так что другого выбора не было».
ПОСЛЕСЛОВИЕ
К большому сожалению, должны отметить, что придание большего значения израильским свидетельствам подразумевает, что история «проверена и достоверна» только потому, что израильтяне признают её или рассказывают о её деталях. Это продолжается десятки лет. Выжившие в Накбе палестинцы подробно рассказывают обо всех совершенных по отношению к ним преступлениям, многие свидетели до сих пор живы, но эти свидетельства не считаются достоверными, если израильтяне их не подтверджают. Даже сейчас, в эпоху видео и интернета, свидетельства палестинцев воспринимаются в израильском обществе как не заслуживающие доверия, "кровавый навет", "ложь от минздрава Хамас" и т. д. Если преступление не подтверждено израильским или западным медиа, этого преступления во вселенной израильтян просто не существует.
Если вы, как и мы, хотите поменять эту порочную систему гегемонии израильских нарративов, предлагаем вам читать, слушать и смотреть истории о Накбе, рассказанные ее жертвами. Например, на сайте палестинского художника, пережившего Накбу, Абеда Абди, есть большой раздел с картинами, посвященными изгнанию, в т. ч. его знаменитый триптих "Becoming a refugee in 1948". На сайте организации Зохрот и в их приложении IReturn есть карта разрушенных во время Накбы палестинских населенных пунктов. Информация о многих из них включает свидетельства местных жителей, переживших изгнание. На свои экскурсии Зохрот также часто приглашает этих людей. Накба не закончилась в 1948. Она продолжается до сих пор. Минимум из того, что мы можем сделать для ее жертв — помочь им быть услышанными.
Несколько книг со свидетельствами палестинцев, переживших Накбу:
Voices of the Nakba: A Living History of Palestine — Edited by Diana Allan
The Ethnic Cleansing of Palestine — Ilan Pappe
Nakba: Palestine, 1948, and the Claims of Memory — Ahmad H. Sa’di, Lila Abu-Lughod
