В данной, никому не известной истории, она встаёт до рассвета, разводит овсянку быстрого приготовления, наполняет фляжку водой, отключает и несёт свой пылесос, заряженный и готовый вдыхать. Машина не заводится (простояла с тысячу лет), и она едет на автобусе в своё отделение пустыни, добирается пешком до рабочего места, пока пылесборник подскакивает при каждой затвердевшей колее. Начинает.

Обливаясь потом через пять минут, она думает о Сизифе, его стиснутых зубах и окаменевшем языке, пока поднимается вверх. Он так долго держался за свой камень, что ей кажется будто он и вовсе позабыл её имя. Из века в век она оказывалась слишком усталой, чтобы напомнить ему, была слишком занята втягиванием и извержением дюн, чтобы ещё и формировать слова. Тепло поднимается, разгоняя волнистые миражи по её коже, ручка пылесоса норовит выскользнуть, влажная в её ладони.

Она щурится сквозь мерцание не то стекла, не то зеркала. Если бы она дозволила себе отразиться, может быть, она предстала бы другой женщиной, той, которая могла бы дозволить себе распустить волосы и дать им свободу виться. Что, если она могла бы копать, пока не отыскала бы погребённый голос, достаточно громкий, чтобы назвать себя по имени?

Песок расстилается, чтобы встретиться с отбелённым жаром неба. У неё вновь засоряется фильтр. Песок в каждом всасывании. Фигура её мужа вдалеке продолжает подниматься на холм. Он не поднимет глаз, не увидит, что она тоже плетётся, тоже тонет, освежёванная пустынным светом. Она позволяет сухокостным часам ускользнуть. Конечно, она могла бы и бросить работу. Но как тогда быть с арендой и пропитанием, и починкой, когда-нибудь, треклятой машины. Песочные кристаллы жалят её кожу.

Сегодня вечером камень будет беззвучно сидеть за столом и укатится с ними в постель. Раздетая, жена Сизифа смотрится в зеркало и видит переполненные песочные часы. Падают каскадами и поблескивают вокруг её ног частицы, каждая из которых высечена до идеальной формы, дрожи дыхания, созвёздного желания. Позже она почувствует движение мужа, поглаживание по бедру, мозолистый нарост его прикосновения. В темноте он прошепчет, как едва не потерял камень и как паниковал, когда тот ускользнул и покатился было прочь, и как пришлось бежать, чтобы снова его подхватить, оцарапывая руки, пока яркие кусочки пирита не просочились в кровь, словно звёзды. Она жаждет. Намного большего, чем она могла бы сосчитать или назвать.

перевод с английского, 2024