Далее рассматривается одна из формул Лакана о желании. Почему Другой желаем? Субъект никогда не сможет насладиться Другим, так как Другой — есть причина желания. На эту тему приводится любопытный пример из фильма Хичкока ”Окно во двор”. Главный герой не особо любит свою невесту. Но в окне напротив происходит убийство, которое они с невестой хотят раскрыть. Он смотрит в окно, когда его невеста там что-то ищет, и только в этот момент он начинает хотеть её. 

Женщина сама по себе Другой. То есть для мужчины она Другой, ведь она поддерживает его желание. Но для женщины мужчина не Другой. У Другого другая символическая суть. Это концептуальное составляющее Другого — его несуществование. Можно ли что-то знать о наслаждении? Нет, потому что оно и есть знание, или его заменитель. Поэтому женское наслаждение в истории всегда было запрещено, оно заменитель знания, а знать нельзя, потому что знать по сути нечего.

Джоан Ривьер, психоаналитик, писала, что женственность — это маскарад. Когда некая женщина добилась успеха в мужской профессии, она вела себя очень женственно и кокетливо, тем самым боясь гнева мужчины из-за того, что она как бы кастрировала его своими достижениями. То есть иными словами, женственность — это маска кастрации. Либо же просто, женственность — это маскарад. Но мужчины тоже скрывают свою кастрацию, нося подчеркнуто брутальную и мужественную одежду.

Это онтологическая тревога женщины — а существую ли я вообще, если я все скрываю этим маскарадом. Так что и сильные проявления воли и успехов женщин разрушают мужскую веру в свою некастрированность и добавляют им тревоги за свою сущность.

Для Лакана означающее практически соответствует бессознательному. Ведь оно описывает нечто без четкой и прямой связи со своим означаемым. Означающее, конечно и похоже на означаемое, но не одно и то же. То же самое можно сказать и про бессознательное. Оно связано с сознанием, но оно как бы и без него. Иллюстрация этого тезиса — приведена картинка двух дверей в туалет, они выглядят одинаково, но над одной дверью написано мужчина, над другим женщина. 

Так что разделение сексуальности и полов очень похоже на теорию означающих. Они изначально разделены и несопоставимы. Для Лакана, как и для структуралистов, выводится формула структуры без субъекта. То есть означаемых всяких полно, они бегают по кругу, а означаемого может и не быть. Субъект, таким образом, всегда обладает сексуальностью, ведь ему структурно чего-то не хватает, поэтому возникает наслаждение.

Симптом человека в анализе это его способ решения какой-то проблемы. Но оно не решает ее, а приносит страдания. Психоанализ тоже не решает её, он помогает понять структуру немного со стороны, находят параллельные, схожие вещи в бессознательном благодаря работе с языком, нужно найти правильное слово, которое обратит внимание на проблему. Так же и работает сновидение по мнению Жижека. Нужно искать не скрытый смысл сообщения сна, а суть самой работы сна, как оно организовано. 

Приводится пример семейной ссоры мужа и жены. Муж как обычно по вечерам сидит на диване, пьет пиво и ждет начала телепередачи, жена злится, что он ленивый и ничего не делает, и муж говорит: “начинается”. Что же здесь произошло? Ссора с женой и есть та телепередача, которую он ждёт. Реальное, таким образом, не говорит прямо, оно просто обитает там, где речь пересекается с формальным смыслом.

Невозможно выразить всё словами, писал Витгентшейн в ЛФТ. Но истина где-то в словах, реальное где-то рядом, его можно обнаружить, оно может где-то проскользнуть. Психоанализ занимается логикой, он может открывать парадоксы значений, тупики и находить из них выходы. Это не наука, это нечто другое. Например, важен пример писателя Сэмуэля Беккета, который стал писать на французском языке, а не на своем родном английском — язык, не друг, а враг. Особенно свой язык. Потому что мы там в ловушке, в нем он своими щупальцами все контролирует. Нужно пробивать дыры в языке.

Сейчас идет возрождение реализма. Реальное — основа для Лакана. Реализм в современной философии обсуждается в контексте спекулятивной философии начиная с Мейасу. Субъект никогда не достигает объекта прямо, только через отношения, только через корреляцию. Доступен ли нам реальный мир? Нет, только через наше отношение к нему. Такова позиция современного реализма.  Мир существовал еще до человека, без всяких там субъектов.

Человек одержим собой как центром мира начиная с эпохи Возрождения. Человек утратил абсолют и Реальное. Нужно заменить наивный реализм науки (веру в объекты, законы и реальность) на спекулятивный (допущение случайностей и противоречий в мире).

У психоанализа и науки много общего, например Реальное, с точки зрения Лакана. Субъект современной науки слишком опосредован формулами и математикой, поэтому он далеко от Реального. Природа скрыта дискурсами, описаниями. Когда Гегель поднялся на гору в Альпах и посмотрел по сторонам, он сказал, что это просто есть. И этого достаточно. Реальное это некоторая дыра, которая не сводится к описаниям и точным научным формулам.

Бог создал мир 6000 лет назад, уверены последователи христианства. Но почему они же находят окаменелости, которым миллионы лет? Получается, что Бог нас обманул? Примерно похожий парадокс относится и к науке и к деятельности человека. Что было до человека? Все и так есть само по себе.  Наука просто появляется в какой-то момент. Но она не описывает все необходимым образом. 

Следующим образом описывается необходимость бессознательного, что даже до того как Бог создал Землю, или до того как наука ее описала, она все равно была. Вот поэтому субъект науки — это субъект бессознательного. Мы не помним этого, но оно функционирует. Точно так же как и окаменелости в пещерах.

В чем разница человека и животного? Мы просто какой-то вид животных или нечто совсем иное? Человек обладает огромным избытком, что в христианстве можно определить грехами. У человека слишком много наслаждений. Но в этом парадокс, греховный человек ведет себя как животное, но тогда в чем избыток и чем он отличается?

Человек это не животное, это половина от него, а все недостатки маскируются в виде одежды, законов, правил. Европеец, по мнению Ницще, — несчастный убогий человечек, который прячется за всеми этими правилами приличия. Человек, таким образом, это один большой минус, которому вечно чего-то не хватает. Поэтому у человека возникают желания и влечения, о чем так много пишет Лакан. 

Хайдеггер отмечал влечение к смерти, как основную силу в человеческом существе. Но Лакан пошел дальше и отметил, что наслаждение тут важнее. Смерть тривиальна, а именно наслаждение отличает нас от животных.  Наслаждение тревожит. Мы ложимся спать, чтобы защититься от наслаждения. Но, конечно, как мы знаем благодаря Фрейду, во сне тревоги нас не покидают, а наоборот. Наслаждение нарушает сон самой жизни. 

У животных есть врождённый автопилот, инстинкты. У человека же есть влечения, они отличают нас от животных и от природы. Мы не часть животного мира природы в этом смысле. Сексуальный акт животных для нас как фантазия души, но не то же самое. 

Человек — не часть природы, но и не выходящее за рамки, средняя точка, в которой природа разворачивается. Насколько мы знаем, большого Другого не существует, это проекция, так вот животное — это Другой человека. Животного не существует.

Влечение к смерти — известная тема у разных философов. Как это можно объяснить: жизнь появилась из неодушевленной материи, а потом у жизни возникает потребность в возвращении к неодушевленному состоянию. Об этом писали и Фрейд, Лакан и Жижек. Цель всей жизни это смерть. Закончить напряжение. Инстинкты жизни, в том числе и размножение, это вторичные вещи по отношению к смерти. Инстинкты жизни это всего лишь программа движения к смерти. Жизнь это случайность или даже кошмар неодушевленной материи.

Удовольствие — это не поиск радости, это снятие напряжения. Снять напряжение жизни — это и есть влечение к смерти. Сексуальные инстинкты пытаются обходить это влечение к смерти, делая жизнь как бы вечной. Иными словами все влечения жизни — есть сексуальные влечения? Нет.

Влечение и его удовлетворение — это избыток. Удовлетворение нужно не чтобы перестать хотеть, а чтобы хотеть снова и снова. Создается все новое и новое возбуждение. Как дело обстоит с обжорством? Сначала объект желания — это пища, а потом само поедание этой пищи. Оно становится целью. Сверх-Я диктует нам, что нужно желать постоянно. Наслаждение — это средство, цель — это повторение отсутствия объекта. Можно сказать, что сексуальных влечений и не существует, ведь их формирует минус, то есть отсутствие объекта влечения. Значит, остается только влечение к смерти. Но из-за разнообразных влечений в течение жизни, главный принцип получается — умри, но умри иначе, умри достойно и красиво.