radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post

Джон Ирвинг о Гюнтере Грассе

Григорий Аросев

Джон Ирвинг опубликовал в The Globe and Mail заметку, посвящённую Гюнтеру Грассу. Всё, что я могу сделать для памяти Гюнтера Грасса — перевести заметку Ирвинга на русский язык.

Джон Ирвинг

НЕОТВЕЧЕННОЕ ПИСЬМО ОТ ГЮНТЕРА ГРАССА

На моём письменном столе в Торонто лежит неотвеченное письмо от Гюнтера Грасса, отправленное из Любека 23 марта. Мне жаль, что я не ответил на него до смерти Грасса. Он сказал в письме, что ему из–за возраста приходится нелегко, но он не жалуется. Он сказал, что сердце и лёгкие «отвечают ему взаимностью» за то, что он делал с ними — «усердно курил». Он был благодарен своему мозгу за то, что тот работал самостоятельно — “immer noch klar im Kopf” (в мозгах до сих пор ясно), выразился он, добавив, что это "besser als umgekehrt". (Мой немецкий не на высочайшем уровне, но это можно приблизительно перевести как «лучше, чем когда случается наоборот».)

В последнем абзаце он написал грустную фразу: "Die Welt ist wieder einmal aus den Fugen und mir, dem kriegsgebrannten Kind, kommen böse Erinnerungen". Это сложно перевести дословно, но в виду он имел следующее: «Мир трещит по швам, что доставляет мне, наученному горьким опытом войны ребёнку, прескверные воспоминания».

Мне было 19 или 20, когда я прочитал «Жестяной барабан»; я не знал, что возможно быть современным романистом и одновременно рассказчиком из XIX века. Оскар Мацерат отказывался расти, оставаясь маленьким — и ростом и внешностью. Ему удалось спастись во времена нацизма — он выжил во время войны, хотя не избежал чувства вины.

Когда я был студентом в Вене, я добровольно работал натурщиком на уроках живописи в академии искусств на Ringstraße. Я сказал, что у меня был подобный «опыт», однако я хотел быть натурщиком, потому что им же был Оскар Мацерат.

В июле 2007 года я рецензировал противоречивые мемуары Грасса «Луковица памяти» (Beim Häuten der Zwiebel) для The New York Times Book Review. Признание Грасса — а именно, что он был призван в SS в возрасте 17 лет — разъярило критиков. Одни называли его откровение «вымученным», другие предъявляли претензии, что это признание последовало с большим опозданием. В своей рецензии я назвал эти высказывания «ханжеским разгромом»(sanctimonious dismantling). Признание о службе в СС — это история Грасса, он писал о ней с чувством «рецидивного стыда». Зачем бы ему говорить о своей вине журналистам? Если бы он так поступил, репортёры написали бы его историю на свой лад, следуя стадным инстинктам. Но никто не написал бы о стыде Грасса лучше, чем он сам. Его автобиография посвящена «всем, у кого он учился».

Благодаря своим любимым писателям XIX века я понял, что хочу быть романистом определенного сорта — как Диккенс и Харди, как Готорн и Мелвил. Благодаря Грассу я понял, как этого добиться.

Однажды вечером у него дома в Белендорфе — это был октябрь 1995 года, моему сыну Эверетту было всего четыре года — жена Гюнтера, Уте, жарила ягнёнка, а Гюнтер пел Эверетту песню на английском (по-немецки Эверетт знал только названия нескольких цветов и цифр от одного до пяти). Это была песня "One man and his dog went to mow a meadow" (Человек и собака пошли косить луг). Далее по песне количество людей и собак увеличивалось до десяти. Это очень простая песня, но Эверетт слушал её с большим вниманием, она нравилась ему. Позднее мы с женой поняли, что Эверетт не знал, что такое «луг», или что означает «косить». (Эверетт пытался выяснить, что именно люди и собаки делали, и с кем.)

Это был удивительный вечер, но когда я думаю о Гюнтере теперь — 20 лет спустя после песни о скошенном луге — я думаю о нём как мальчик, о котором он писал в «Луковице памяти». Он называл себя «ребёнком, обманутым войной, и поэтому неумолимо склонным к противоречиям». (Возможно, даже более важно, что Гюнтер также описывал себя следующим образом: «Я выискивал всё, что презирает национальная культура».)

Как писатель Грасс был одним из великих. Как человек, он считал, что ответственность лежит и на нём самом, и на его народе — имея в виду каждый народ, любой народ, и каждого человека по отдельности. Это то, что я бы написал ему, если бы мог ответить на его письмо.

Оригинал заметки: http://www.theglobeandmail.com/globe-debate/an-unanswered-letter-from-gunter-grass/article23965678/

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Author