Если так подумать, чувство опасности, идущее рука об руку с оружием, меняется из года в год, каждый раз сдвигаясь в сторону увеличения дистанции. Её наращивания. Всё в угоду гарантий как мира, так и летальности. 

Безобразный бифас. Каменный топор. Бронзовый меч. Железное копьё.

Вся эта техника выстраивает всё дальше и дальше границу. И здесь дистанцирование синхронизируется с самой идеей смерти. Насильственного умерщвления. 

Причём можно привести аналогию и в межличностных, социальных отношениях, где дистанция и отстранение знаменует неизбежное забвение и умирание. Холод как компаньон. 

Продолжая этот пошло эволюционистский ряд материального: 

Примитивный лук. Кремниевый мушкет. Многозарядный карабин. Артиллерия с запахом напалма по утрам. И наконец, те самые дроны. Может, дальше это будет пси-оружие. 

С развитием технологий, а оружие это непременно технология, мы начинаем забывать, как выглядит лицо врага. Он всё больше воображается, чем встречается. Так допустим средневековый рыцарский меч в битве — это сама по себе дистанция, гарантия естественной защиты и в какой-то степени безнаказанности. На кончик (е) европейского меча или катаны начин (а/я)ется гибридность между холодным металлом и горячим конфликтом, который и привел к обножению этого самого оружия. 

И чем протяжённее оно, тем опаснее, потому что рассеивается осознание совершаемого. «Лезвийная» дистанция это иллюзия прохладного спокойствия. Лишь с её сокращением, когда металл прерывает целостность плоти, происходит разрыв воображаемого, выпуская наружу вязкую, пропитанную железом бордовую сущность настоящего.

В той же логике мы считаем духов/призраков страшными и опасными. В чём-то буквально непобедимыми ввиду невероятной онтологической дали от нас. Ведь они находятся буквально за допустимой/возможной для нас чертой жизни. Именно поэтому, кстати, магия в разных культурах нашего и выдуманного мира, является очень мощным оружием, так как зачастую магические/колдовские ритуалы совершается на расстоянии. Например, из деревни, которая враждует с другой.

Оружие грядущего (не хочу писать будущего, ведь его во всех смыслах не существует, эта категория всего лишь политический конструкт) будет работать для внешнего наблюдателя именно как магия.