Когда я делал интервью с Ириной Котовой (1985 г. р., художница, практик и учитель кундалини йоги) сидя в её мастерской в центре Минска, в одной из башен на пл. Победы, мне все время казалось это каким-то субреальным. Собственно, сама Ирина светится как человек иными оттенками, не как большинство моих знакомых. Возможно, это и тонкие настройки её натуры, и опыт, травмы и боль, через которую ей пришлось пройти…

Одних людей испытания в жизни делают более черствыми, или ломают совсем. Ирина же словно возвысилась над своим телом, опытом и болью. С одной стороны в этом помогли живописные практики, с другой йога, с третьей — не знаю, мне кажется, сама природа Ирины подсказала ей путь, по которому она и пошла, и продолжает идти дальше…

Ниже представлено интервью, которое не передает, разумеется, весь спектр эмоций и красок её живописи и способа мыслить, но в каком-то роде будет таким проводником в мир Ирины Котовой.

______________________________________________________________________

ЮИ: Ирина, расскажи кратко свою биографию. Когда ты начала рисовать, потом постепенно поняла, что уже всерьез занимаешься живописью? Что влияет на твою цветовую гамму, экспрессию, манеру письма и выбор темы?

ИК: В детстве я была творческим ребенком — любила рисовать, придумывала мелодии и песни. Я постоянно выдумывала что-то, витала в облаках, фантазировала, иногда теряясь и не понимая грань реального и нереального.

Но, как это ни странно, вместе с этим, я любила математику и химию. До сих пор считаю эти науки тоже очень творческими. Ведь любую задачу можно решить совершенно по разному — долгим и сложным или гениально простым способом. А смешение реактивов — это вообще чистая магия.

И когда пришло время выбирать профессию, ВУЗ, выбор пал не в пользу творчества. Этому способствовали и мои родители, которые не считали работу, связанную с живописью перспективной.

Так я получила техническое образование и много лет реализовывалась в сфере, кардинально далёкой от искусства. Достигнув в этой сфере потолка — получив очень хорошую должность в одной из крупнейших компаний в Беларуси, я имела, по меркам большинства людей, карьеру мечты, но чувствовала себя при этом, отвратительно. Я была совершенно несчастна. Работа в большой корпорации на руководящей должности разрушала меня.

Я поняла, что человек, обладая высоким интеллектом и сильной волей, способен добиться многого. Но вопрос состоит в том, насколько это многое будет отражать его истинную природу, желания. От этого очень сильно зависит ощущение внутреннего счастья.

В поисках выхода из того состояния, я начала вспоминать что же я люблю, чего хочу. Вспомнила свое детство, свою творческую часть. И это стало моим маяком.

Первым шагом на пути к творчеству были занятия на курсах рисования для взрослых, где я пробовала разные техники и материалы. На них же я познакомилась с моим будущем учителем Владимиром Гацом. Мне откликнулась его подача и манера преподавания и я предложила ему поработать со мной. Мы начали с основ рисунка и закончили созданием и грунтовкой холста и живописью маслом. Это была когда-то моя мечта. И не зря, до сих пор это мой любимый материал письма.

Живопись захватила меня. Я создавала много работ, ходила на выставки. Но называть себя художником было страшно.

2020 год стал переломным. В этом году я также занялась кундалини йогой. И, считаю сейчас, что это не случайно. Кундалини йога, которую я сейчас не только практикую, но и преподаю — это психо-телесная практика, которая помогла мне на том жизненном этапе, поверить в себя, снять внутренние ограничения, чтобы суметь называть себя художником и так проявляться в социум.

В 2020 году я придумала и создала свой Инстаграм @irartery как первый шаг на пути к проявлению и позиционированию себя как художника.

С того момента я решила для себя, что хочу всерьез заниматься искусством. При этом, я понимала все сложности — я не могла показать свои работы, меня не брали на выставки, работы практически не покупались… Но я понимала, что просто хочу этим заниматься, не думая о результате, он был совершенно не важен.

Хотя, безусловно, позже попадание на такие выставки как Осенний салон и Арт-Минск, были важны для меня, как признание из вне. Для меня, как начинающего художника — это было значимо.

В своей живописи я использую яркие насыщенные цвета, люблю синий, зеленый. Пишу неаккуратно, грязно и жирно. Почему так? Видимо такова моя неосознаваемая скрытая часть. Я заметила это еще в школе для взрослых, сравнивая свои работы с другими, они всегда отличались насыщенностью, эмоциональностью, где-то грубостью… Однажды кто-то сказал, что это экспрессионизм и я согласилась с таким определением. Хотя и считаю этот стиль в отношении меня весьма условным, для удобства классификации.

Какое-то время я искала ответ на вопрос — почему я проявляюсь именно так и почему это так диссонирует с моим внешним образом. Многие люди задавали мне один и тот же вопрос — почему, будучи таким внешне нежным и светлым человеком, моя живопись часто была такой мрачной и тяжёлой?

И, кажется, недавно я начала осознавать ответ на этот вопрос.

В детстве я была ранимым, высокочувствительным ребёнком. Меня пугало всё — громкие звуки, новые люди, яркие предметы. Дело в особенности психики и нервной системы. Есть официальный термин — высокочувствительный ребёнок, он часто связан с высоким интеллектом, так как такие дети и в последствии — взрослые — тщательно анализируют, чувствуют всё происходящее вокруг очень глубоко.

Но мои родители не знали и не хотели разбираться в этих терминах, понятиях, особенностях моего устройства психики. Когда я плакала и истерила по каждому поводу, они называли эти особенности — пугливостью, трусостью, капризами. Меня отдали в ясли в 1.5 года (это немыслимо сейчас, а 40 лет назад это было нормой).

В последствии у меня появилась защитная реакция — отрицание своей сути, не признание своего страха, заталкивание его глубоко в бессознательное. Но внутри всегда есть некий диссонанс.

Сталкиваясь в жизни с совершенно простыми и привычными всем людям жизненными трудностями, я, также как и все, внешне справляюсь с ними. Но внутри меня есть много страха и боли, я переживаю многие вещи острее. Потому что моя природа такова — переживать все очень остро. Но в детстве эта связь была потеряна и я научилась не чувствовать, закрыть этот канал реальности.

И только в живописи чувства страха, боли, одиночества выходят наружу.

Думаю, это ответ на вопрос — почему мои работы часто мрачные, особенно ранние.

Я увидела эту боль впервые в медитации Випассана. Ту боль, от которой я отворачивалась всю свою жизнь. Дальше ещё глубже я осознала это в медитациях кундалини йоги.

Сейчас я могу смотреть на эту боль спокойно. Как часть жизни. Она стала реальной. Я больше не отворачиваюсь. Эта способность выдерживать боль — для меня невероятное достижение.

Мне кажется это видно в последних моих работах, в которых уже нет того надрыва. Сейчас внутри меня есть позыв к переходу с мрачной на светлую сторону. Хотя, думаю, полный такой переход невозможен. Так как такой способ жить стал уже частью меня в большой степени. Это сложно, менять настолько глубинные способы взаимодействия с миром.

Выбор тем тесно сопряжен с моей жизнью. Я их не выдумываю, я их проживаю в работах. Когда болела создавала много работ на тему болезни, жизни и смерти. Когда начала активно преподавать и практиковать йогу — на тему йоги, духовного опыта. Сейчас, например, меня волнует тема многомерности человека, его разнообразие проявлений в жизни, социуме и некое единое ядро в этом. Возможно, мои новые работы будут об этом.

В любом случае, мне всегда интересно говорить своими работами на важные для меня темы, не просто создавая красивые картинки.

ЮИ: У тебя очень крутая мастерская в самом центре Минска в одной из башен на площади Победы. Как тебе удалось найти такое место? Может быть какие-то особенности есть, когда снимаешь в центре города, подсветка ночью, особый режим, когда массовые мероприятия? Может быть стало больше друзей и знакомых, желающих посетить твою мастерскую?

ИК: Моя мастерская в башне на площади Победы — это моя душа. Очень люблю ее.

Появилась она у меня очень просто — я ее захотела))

Сначала был импульс внутри — большое желание иметь мастерскую в классном месте. Это желание стало проявленным, когда я побывала в мастерской напротив Дворца искусства над бывшим магазином Океан в начале 2024. Я увидела какой может быть мастерская художника и захотела подобную. После начала узнавать где такие берут и просто зашла на сайт нежилой недвижимости Минска и нашла эту мастерскую, которую мог снять кто угодно с начала 2024 года, т. к. она пустовала с этого времени.

Но сняла ее я в конце 2024 года, потому что она должна была стать моей. Искренне в это верю. Много людей говорило мне о том, что она мне очень подходит. Так и есть. Когда я впервые зашла в нее и увидела грязь, плесень и паутину на стенах, потрескавшиеся стекла в окнах, лопнувшие батареи на полу и т.д… меня это все смутило, конечно, но я почувствовала большую энергию. И это состояние мне понравилось. Конечно, после я наполнила это пространство своей энергией, своими вещами. Но как будто внутренняя структура пространства уже обладает большой энергией и я ее ощущаю до сих пор.

В башне, конечно, есть особенности, связанные с местом. Когда темнеет, включается иллюминация, которая светит прямо в окна, можно не зажигать свет и экономить. Во время проведения некоторых мероприятий на площади, нельзя приезжать в мастерскую или нельзя подходить к окнам. Но это бывает очень редко. К примеру, за 2025 год такое было всего пару раз.

С тех пор как у меня появилась мастерская в башне, мне очень много людей стало писать — незнакомых и знакомых. Все внезапно вспомнили о моем существовании :)

Не могу сказать, что мне очень это понравилось. По своей природе я интроверт и люблю дозированное внимание. Со временем я научилась с этим обходиться и придумала как сделать для себя это приемлемым и даже приятным. Во-первых, для арт сообщества я провела квартирники прошлым летом, показала на них свои работы и мастерскую. Думаю, буду повторять такой формат. Это хорошая возможность показать свои новые работы.

Во-вторых, сейчас ко мне можно попасть на экскурсии, я работаю с некоторыми экскурсоводами, которые берут на себя все организационные вопросы и периодически мы это проводим. Поэтому если ко мне стучаться в соц сетях с просьбой посетить мастерскую, я всех перенаправляю к ним. Так как встречаться с каждым по отдельности у меня нет ресурсов — ни внутренних ни внешних.

ЮИ: Расскажи немного про самые крутые посиделки в твоей мастерской?

ИК: Для меня это групповые медитации, которые я здесь провожу периодически. Даю сильные медитации кундалини йоги с элементами ребефинга (холотропного дыхания), они способны погрузить человека в бессознательное, за пределы ума. Когда это делает одновременно несколько человек, это сливается с энергией этого места и рождается что-то невероятное. Каждая такая медитация для меня — это новый очень сильный опыт.

Были приятные посиделки во время моих квартирников летом, новогодняя арт-встреча. В целом, возможно я кого-то разочарую, но на данном жизненном отрезке времени, я не тусовщица совсем.

ЮИ: Когда мы с тобой общались, ты рассказывала большую истории о том, что для тебя поэзия и живопись несколько разные медиумы, и ты работаешь и в том и в другом, и более того, совмещаешь поэтический текст и живописную работу. Хотелось бы больше узнать про эту практику, как ты к этому пришла? Какой месседж в таких работах, где сзади написан поэтический текст? Какое место в твоей жизни занимает чистая поэзия, в отрыве от живописи?

ИК: Я люблю поэзию с детства, как и живопись. В подростковом возрасте я сочиняла стихи и до лет, этак примерно 22х. Когда пошла на работу в офис перестала писать стихи. Мне казалось тогда, что стихи — это удел юности, что я утратила эту способность. Но после моего онко- заболевания, в процессе лечения я начала снова писать стихи. В тот год я переживала внутреннее перерождение. Я как будто проснулась и увидела, как прекрасен мир. Я ходила по улицам и любовалась им, смаковала каждое мгновение. Я чувствовала тогда абсолютное счастье. В этом был парадокс — я болею раком и я абсолютно счастлива. И все это в одно и то же время. Тогда я осознала дуальность мира, его многогранность. В одном мгновении есть и радость и боль и все это может испытывать человек одновременно. Да, мой случай был крайностью. Но я стала замечать это в обыденной жизни, в каждом дне. Появилось невероятная чувствительность и острота, которая была присуща мне когда-то. В 2023 году она вернулась ко мне. И с ней пришли стихи.

Для меня живопись и поэзия существуют в некоторой степени отдельно. Для стихов мне словно нужна эта крайняя чувствительность, без них они не пишутся. А с ней — льются из меня, я не прилагаю к этому никаких усилий. Просто начинаю вдруг мыслить стихами и хочется это записать.

С живописью долгое время было не так. Хотя сейчас, после нашего разговора, я задумалась об этом разделении. И мне захотелось соединить это. Попробовать рисовать также без усилий, мыслить живописью.

И, пожалуй, в некоторой степени я это уже делаю в своих небольших работах на грунтованном картоне. Их я подписываю с обратной стороны часто своими стихами, или чужими любимыми, или фразами, важными для меня. Пока я это разделяю — сначала рисую, потом пишу. И это может происходить в разные отрезки времени.

Но вот, опять же, сейчас хочется попробовать соединить это. Создать что-то одновременно. Мне интересно, как это будет проживаться и что получится в итоге.

ЮИ: Я знаю, что помимо художественных практик, ты занимаешься йогой, по сути телесной и духовной практикой, еще и преподаешь йогу. Можешь рассказать про эту часть своей жизни? Почему тебе важно не только самой практиковать, но еще и приобщать к этому других людей?

ИК: Как я уже говорила выше, я начала практиковать кундалини йогу в 2020 году вместе с тем, как начала называть себя художником. Это важно, так мне кажется. Для меня это большая значимая часть жизни. Кундалини йога для меня — один из самых сильных трансформационных инструментов, способных изменить человека и всю его жизнь. Она разворачивает к себе, к самопознанию. Когда человек лучше знает себя, то и желания становятся более осознанными и, следовательно, движение по жизни — целенаправленным, более эффективным и приводящим к лучшей жизни именно для него. Со мной это и случилось и продолжает происходить.

Однажды попробовав давать практику другим, я ощутила еще больший кайф. Когда чувствуешь любовь и благодарность людей, это усиливает практику. В работе с другими людьми я вижу, как они меняются, слышу от них много добрых слов. Это, безусловно, приятно и мотивирует продолжать.

Хотя, конечно, бывают разные этапы. Иногда кажется, что это никому не нужно. Но тогда я стараюсь развернуться внутрь себя и понимаю, что, как минимум это нужно мне самой. В этом я расту. «Хочешь стать мастером в чем-то, начни это преподавать» — это абсолютно верно. Я ощутила это на себе.

ЮИ: Твои заветные мечты и планы на будущее?

ИК: Я хочу быть счастливой.