radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Prose

Сто дней наполеона

Максим Прокофьев
Franz Gerasch, d’après Horace VernetNapoléon Ier en planteur à Sainte-Hélène; Photo © RMN-Grand Palais (musée des châteaux de Malmaison et de Bois-Préau) / André Martin

Franz Gerasch, d’après Horace VernetNapoléon Ier en planteur à Sainte-Hélène; Photo © RMN-Grand Palais (musée des châteaux de Malmaison et de Bois-Préau) / André Martin

голый, я отвечаю неохотно. да да дистанционка плохо. нет нет зима была тёплая. не знаю не знаю надеюсь очно. порой имитирую охоту звуками леса: утиное ага, совиное угу, медвежье мм. заполнив прустный опросник, я закрываю глаза, и лицо моё, очерченное отверстием в кушетке, поражает неподготовленного зрителя покоем и волей. тогда, играя в классики (на т о м свете счастья нет, но есть…), я представляю себя посмертной маской — данте, к примеру. вы можете подумать, что я только так, к слову упомянул по (лу)забытого вами неподготовленного зрителя, — как же вы ошибётесь! ибо зритель долго и умно смотрит на меня, задрав морду, а после, ночами, в своих собачьих снах, видит флоренцию, и комедию, и беатриче…

я завидую массажистке. она знает все наши трещинки и морщинки, припухлости и волосики, родимые пятнышки и синячки, укусы и ожоги. карта тела, картотека, белым по загорелому. изучив мои рёбра, она сообщила мне, что они чудовищно несимметричны. обнаружилось также, что правая моя икра напряжена больше левой, отсюда вопрос: тварь ли я дрожащая или икра у меня дрожащая? великий признак, — утверждал толстовский наполеон. и вроде бы: вот он я, на острове святой елены, питаюсь хорошо, книжки читаю, массаж опять же. но давно, усталый сир, замыслил я побег…

иногда мы с массажисткой слышим из–за двери: ма, я пошёл. ма значит массажистка. с кем, спрашиваем мы с ма. с лёш, стёп и нрзб. наверное, какая-нибудь девочка, думаю я. то ли он стесняется, то ли, совсем нет, я не стесняюсь, просто ты не можешь, ты не должен знать это имя, её имя знаю только я — один на всём свете.

знаем-знаем, думаю я, вета, наташа, беатриче, однако всё равно считаю, что он стесняется, ну и дурак, ведь я лежу тут в трусах, а он идёт к женщине, которую любит, он надеется встретить её там, у дачи, удачи, говорит ма, не, у магазина, врёт сын.

…после массажа я остаюсь один и, перед тем как одеться, смотрю в окно: двор, скрещение проводов и — рифмой — тропинок, соседские крыши, на крышах голуби во фраках, далее — кардиограмма южных тополей, нотный стан поля и до-ре-ми-фонари на нём, далее — городские, пригородные, загородные дома с подбитыми глазами и в криво надетых пилотках, а всех же далей далее алеет обитель облаков и чистых нег. я смотрел на всё это, на все грядущие сто дней наполеоновского лета, и икра моя победоносно дрожала: прийти, увидеть, отобрать, — а теперь — случайным прохожим в макинтоше, неподготовленным зрителем — вижу лишь полуголого мальчика вон в том оконце, впрочем, может занавеска, нет, не разобрать.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Author