Написать текст
Журнал «Иностранная литература»

Из архива: Льюис Кэрролл в роли куплетиста

Журнал Иностранная литература 🔥
+1

Вступление и перевод Марины Бородицкой («Иностранная литература» №1 2009 год)

Стихи Льюиса Кэрролла (кроме тех, что вошли в «Алису в Стране чудес» и «Алису в Зазеркалье») у нас не очень известны. Между тем знаменитый автор обеих «Алис» начинал в литературе как юмористический поэт. Мировая слава книг об Алисе затмила все остальное — даже остроумнейшую поэму «Охота на Снарка». Что уж говорить о стихах и тем более всевозможных стишках на случай, которых Кэрролл написал великое множество. А ведь по ним можно изучать эпоху, подробно и с наслаждением. Чего тут только нет: и репертуар театров, и перечень «захватанных» викторианскими поэтами приемов (передразниваемых в «PoetaFit…»), и приметы семейного и детского быта, и непременное посещение первой Всемирной промышленной выставки на территории лондонского Гайд-парка (куда не сразу удается попасть незадачливому Дамону и его верной Хлое)…

В большое собрание поэтических произведений Л. Кэрролла наряду с самыми известными стихотворениями и поэмами войдут и письма в стихах, и стихи из писем, и акростихи, и стихотворные загадки с пропущенными буквами — словом, целые россыпи поэтической «мелочи», забавной и драгоценной.

POETA FIT, NON NASCITUR*

— О, как бы мне поэтом стать?

Как убежать мне тленья?

Я чую, дедушка, в груди

Высокое стремленье!

Скажите лишь, с чего начать -

Начну без промедленья.

Старик с улыбкой на устах

Любуется юнцом:

Каков задор, каков размах,

И смотрит молодцом!

Без всяких там сюсю-фуфу,

Видна порода в нем.

— Ты, значит, вздумал сей же час

Заделаться поэтом?

Садись и слушай мой наказ,

Внимай моим советам!

Сперва усвой прием простой,

Сравнимый с винегретом:

Ты должен фразу написать,

Нарезать на слова

И как попало разбросать,

Перемешав сперва.

Порядок слов не важен тут,

И не нужна канва.

Чтоб впечатленье произвесть,

Как все твои собратья,

Учись писать с заглавных букв

Абстрактные понятья:

Добро и Совесть, Ум и Честь -

Все, словом, без изъятья.

При описаньях (затверди!)

Предметов и фигур

О них не прямо речь веди:

Намек иль каламбур

Тут будет к месту — взгляд не взгляд,

А мысленный прищур.

— Так я могу о пирогах

Мясных, для нас привычных,

Сказать: «То агнцев нежный прах

В узилищах пшеничных»?

— Ну что ж, отменный оборот,

Притом из лаконичных.

Затем эпитетов набор

Запомни и усвой:

Как соус редингский, они

Пойдут к еде любой.

Всех лучше — сирый, тайный, злой,

Безумный и младой.

— А взявши несколько, нельзя ль

В одну собрать их фразу:

«Безумец сирый, глядя вдаль,

Младую кушал зразу»?

— Нет, мальчик мой, остерегись

Их применять все сразу.

Они, как перец, остроту

Твореньям придают:

Стручок добавишь там и сям -

И слюнки потекут,

А переложишь — ад во рту,

Испорчен весь твой труд.

Теперь о технике письма:

Читательское стадо

Кормить излишней информа-

цией совсем не надо.

Куда ты гнешь, к чему ведешь -

Скрывай, как тайну вклада!

Имен, названий, точных дат

Упоминать не смей:

Пускай гадает невпопад

Пытливый книгочей.

В поэме должен быть туман -

Чем дальше, тем плотней.

Сначала выбери размер,

Не слишком утонченный,

Воды налей, не пожалей -

Сырой иль кипяченой, -

И заверши полет души

Строфой сенсационной.

— Сенсационной? Вот словцо

Из философских сфер!

Вы не могли бы разъяснить

Его значенье, сэр,

И к разъясненью приложить

Доступный мне пример?

Старик в окно, на сад и луг,

Взглянул без интереса:

Роса сверкала, солнца край

Виднелся из–за леса.

— В театр Адельфи, внук, ступай,

Там «Коллин Бон» есть пьеса,

И новая теория

В ней провозглашена:

Мол, Личность и История -

Песчинка и волна.

Коль это не сенсация -

То что тогда она?

Итак, дерзай, мой юный друг,

Ищи себя в работе…

— А там — в печать! — воскликнул внук. -

В зеленом переплете,

Формат in duodecimo[3],

С обрезом в позолоте.

И он вприпрыжку побежал

Взять перьев и чернил.

Довольным взглядом провожал

Парнишку старожил,

И лишь подумав про печать,

Вздохнул и приуныл.

МИСС ДЖОНС

Вы, горячие сердца, собирайтесь вкруг певца!

Эта горестная песня тронет старца и юнца.

Чтоб со мною вы скорбели о несчастной Арабелле,

Попрошу не расходиться и дослушать до конца.

Саймон Смит — высокий, стройный — малый был весьма достойный,

Но девицу Арабеллу червь сомненья вечно грыз,

Ведь ее не звал он Беллой, только Джонс и только Мисс.

Чуть она: «Мой Саймон, милый!» — враз глухим он притворится.

И сказала как-то Сьюзен, Арабеллина сестрица:

«То ли вежлив он сверх меры, то ли робостью томим, -

Если хочешь, кавалеру мы проверку учиним.

Напиши в записке краткой, что дела у нас в порядке,

Что простуда у тебя прошла совсем,

Что согласна ты умчаться, чтобы тайно с ним венчаться,

И что будешь у кожевни ровно в семь.

Нет, лучше в девять!»

Арабелла написала — и, заклеив, отослала –

и надела самый лучший свой наряд:

Серьги, брошку и браслетку, бусы, часики, лорнетку

и с брильянтами колечки все подряд,

Ведь мужчины страсть как падки до всего, что тешит взгляд!

Вот стоит она и ждет, придя на встречу роковую,

и сказал ей булочник: «Пора на боковую!»

И кожевник старый вышел глянуть, кто

Так гулко кашляет в ночи — и вынес ей пальто.

И, чихая, повторяла Арабелла:

«Милый Саймон, не спеши, хоть я совсем окоченела,

И день угас, и минул час назначенный давно, -

Я знаю, ты придешь! Я верю все равно!

О Саймон! Мой Саймон! Мой самый-самый Саймон,

Мой дорогой, любимый Саймон Смит!

Но вот часы на башне бьют, и на вокзале тоже бьют,

на почте и на площади — все бьют двенадцать раз!

О Саймон! Как поздно! Нет, правда, нет, серьезно -

Пускай меня колотит дрожь, я верю, утром ты придешь,

ведь ты ко мне придешь?

Тогда в карете золотой мы в Гретна-Грин[4] умчим с тобой,

И верный Саймон… боже мой, ну что за имя — Саймон!

Вульгарно, пошло, просто стыд, я буду миссис Саймон Смит,

Но нет, меня он пощадит и согласится, например,

взять имя Клэр…»

Так сидела Арабелла и вздыхала то и дело

На сыром, холодном камне и ужасно оробела, когда кто-то,

незнакомый ей совсем,

Вдруг промолвил: «Добрый вечер, мэм!

И не страшно вам одной? Бродят воры в час ночной…

Это что у вас, браслетик? Вероятно, золотой!

А колечки? Разрешите… и напрасно вы кричите,

Потому что полицейский завершил уже обход

И чаёк на кухне пьет». -

«Стой! Держите негодяя! -

Завопила Арабелла, руки к небу воздевая, -

О, когда решилась я осчастливить Смита, разве знала я,

что стану жертвою бандита?

О мой Саймон, как ты мог поступить так гадко,

И зачем сидят с кухарками блюстители порядка!»

И вопль ее в ночную тьму летел шагов на двести: «Ну почему,

ну почему их вечно нет на месте?!»

ДАМОНУ — ОТ ХЛОИ

(понимающей его с полуслова)

Помнишь, следом за мной в магазин овощной

Ты зашел и сказал мне, бедняжка,

Что дурна я лицом и спесива притом,

Сам же, знаю, подумал: милашка!

Покупая муку (я ведь славно пеку)

Для шарлотки и сало свиное, -

Помнишь, взяв кошелек, яблок полный кулек

Поручила держать тебе Хлоя?

Не забудь, как потом ты запрыгнул с кульком

Прямо в омнибус, я же осталась:

Не рассеянность, нет, пожалел на билет

Ты три пенса мне — сущую малость!

Помнишь, как удалась мне шарлотка в тот раз,

Как считал ты минуты до чаю?

Ты сказал, что она сыровата, пресна, -

Это шутка была, я же знаю!

Вспомни, как пригласил нас на Выставку Билл,

Где штуковины всякого рода.

Ты сказал, что пойдем мы кратчайшим путем -

Два часа он прождал нас у входа.

Этот путь был кружной, миль двенадцать длиной,

В павильон нас уже не впустили,

И приятель твой Билл над тобой же трунил,

А тебе хоть бы что, простофиле!

Тут, уняв свою прыть, ты спросил, как нам быть,

Я сказала: «Домой, и скорее!»

Ты, как верный мой паж, оплатил экипаж.

(И не взял даже сдачи с гинеи!)

Но припомни, Дамон, как ты был удивлен,

Что затеяла этак мудрить я:

Ехать нынче домой, а с утра в павильон

(Ты бы ждал там всю ночь до открытья).

Или вспомни загадку, которую Джон

Повторил тебе, милый, раз десять:

«Если кто-то кого-то зарезал ножом,

То за что его нужно повесить?»

Ты ко мне со всех ног прибежал, дурачок,

Угадав, что помочь я сумею.

Ну-ка, вспомни, Дамон, как ты был потрясен,

Когда я отвечала: «За шею!»

Ты, Дамон, тугодум, слабо развит твой ум,

Все смеются вокруг над тобою,

Хоть собой ты хорош — что с такого возьмешь?

Соглашайся-ка лучше на Хлою.

Только Хлоя тебя так сумеет, любя,

Защитить и понять с полуслова!

Ты же сам без меня не протянешь и дня…

Может, все повторить тебе снова?


ТРИ ДЕВИЦЫ

К мисс Мэри Уотсон

Три девицы (их мог бы назвать я,

Но не стану) сидели рядком

И на пяльцы свои, и на платья

Лили слезы тайком.

Пальцы мерзли, кололась иголка,

Разноцветные нитки рвались -

От шитья не предвиделось толка,

Только слезы лились.

«Мама, мамочка, — плакали дети, -

Зимы в Гилфорде — просто беда!

Есть же теплые страны на свете?

Увези нас туда!»

Мать сказала: «Терпение, дочки!

Летом солнце пригреет сады,

Собирать вы пойдете цветочки

И бродить у воды».

«О, скорей бы уж, — всхлипнула Мэри, -

Приезжал господин сочини-

тель историй и прочих материй

Коротать с нами дни!»

(Дочь имела в виду джентльмена,

Что на поезде издалека

Ездил к ним, но она неизменно

С ним бывала дерзка.)

«А пока что оставьте уловки

И учитесь, — продолжила мать, -

Ведь должна же три детских головки

Чем-то я занимать!

Вы, однако ж, сегодня устали,

Да и ужина час подошел…

Вот что, крошки: забудьте печали -

И скорее за стол!»

ТРЕМ ДЕВОЧКАМ ИЗ ПОЕЗДА, ОТ АВТОРА

Трем мисс Друри

Три девочки, уставшие от тряски,

Три пары ушек, слушающих сказки,

Три поднятых руки — в надежде сладкой

С ужасно трудной справиться загадкой,

Три пары глаз, взирающих на чудо:

На трое ножниц маленьких — откуда?!

Три ротика, благодарящих друга,

Что книжечку прислал им для досуга…

Но будут ли всё это вспоминать

Недельки через три они? Как знать!

* Поэтами становятся, а не рождаются (лат.). Ироническая вариация известного изречения Цицерона: «Oratoresfiunt, poetaenascuntur» — «Ораторами становятся, поэтами рождаются».

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
+1

Автор