Заметка по лекции 7 Семинара «Тревога сексуального: от акта к букве» Поля-Лорана Ассуна (29 января 2026) в Артели БФЛ

На 7-й лекции ПЛА коснулся понятия эпифании, связав его с женским наслаждением как откровением «голого Реального», изолированного от символического порядка. Эта отсылка послужила поводом составить заметку с несколькими тезисами из последних семинаров Лакана, опираясь на тексты Катрин Мийо, презентацию ALI «Le Sens du Sens dans les Épiphanies de Joyce» и статью Давида Бернара «La lettre et la voix».

I. Эпифания 

У Джойса

В Stephen Hero Джойс определяет эпифанию как «внезапное духовное проявление (sudden spiritual manifestation), выражающееся в пошлости речи или жеста, или в какой-то памятной фазе самого духа».

Этимология: ἐπιφάνεια (греч.) — явление, обнаружение, манифестация. В христианской традиции — Богоявление, момент откровения божественного в материальном. Джойс секуляризирует термин: эпифания — откровение не Бога, а Реального в обыденном.

Задача художника

Джойс в Stephen le Héros: « Он считал, что задача человека письма — отмечать эти эпифании с величайшей тщательностью, ибо они представляют собой самые тонкие и самые мимолётные мгновения».

Ключевое: эпифания — не то, что значит нечто, а то, что есть. Не репрезентация (représentation), а актуализация (actualisation). Не образ реальности, а событие Реального (événement du Réel).

II. Вопрос о смысле смысла

Презентация ALI «Le Sens du Sens dans les Épiphanies de Joyce» ставит вопрос о смысле в эпифаниях Джойса — «non pas ce qu’elles signifieraient en tant que telles mais plutôt la nature du sens qui se joue dans les épiphanies» (не то, что они означают как таковые, но скорее природу смысла, который разыгрывается в эпифаниях).

Предлагается, что тип смысла, о котором идёт речь, относится к тому, что Лакан обыграл в своём термине-неологизме j’ouï-sens, утверждая, что это j’ouï-sens — «la même chose que d’ouïr un sens» (то же самое, что слышать смысл).

Вопрос о смысле «смысла» вызывает вопрос об интерпретации: должны ли эпифании быть предметом интерпретации? Нуждаются ли они вообще в этом? Ответ зависит от того, с каким типом смысла мы имеем дело.

III. Тривиальность и non-sens

Катрин Мийо с статье «Épiphanies»: эпифании — «центр тяжести, но также чёрные дыры (trous noirs) джойсовского универсума, они отмечают сердце радикального non-sens».

Используется термин Ungrund, дорогой рейнской мистике, для обозначения их функции «fondement sans fond» (основание без основания).

Тривиальность эпифаний граничит с non-sens. Во-первых, потому что контекст сообщаемого инцидента подавлен. Во-вторых, и это существенный пункт, потому что сообщаемые фразы очень часто прерваны, не позволяя замкнуться означиванию. Эпифании нацелены на производство этого эффекта non-sens.

Стивен собирал в улицах Дублина как скрытые сокровища вульгарные высказывания, которые он схватывал случайно. Эти анодные фразы он затем повторял про себя, пока не эвакуировал слова из их банального и пустого смысла.

IV. Дождь lalangue

Давид Бернар в статье «La lettre et la voix» разворачивает метафору дождя. Джойс в эссе о Мангане пишет о песне: "A song by Shakespeare or by Verlaine, which seems so free and living and as remote from any conscious purpose as the rain that falls in a garden or the lights of evening…" (Песня Шекспира или Верлена, которая кажется столь свободной и живой и столь же далёкой от всякого сознательного замысла, как дождь, падающий на сад, или огни вечера…).

Развивая эту метафору дождя, Бернар называет эпифании «gouttes de conversation» (капли разговора) — обрывки речи, подслушанные случайно, упавшие на субъекта «sans dessein» (без намерения).

Лакан: «Il pleut, donc, pas seulement en Bretagne, mais du lieu de l’Autre» (Дождит, стало быть, не только в Бретани, но из места Другого).

Не «bain de langage» (языковая ванна), а «pluie de lalangue» (дождь lalangue) — означающее, отделённое от смысла, падающее «hors sens» (вне смысла), но нагруженное эффектами наслаждения.

Lalangue «se précipite dans la lettre» — осаждается, выпадает как осадок в букву симптома.

V. Claritas: три момента восприятия прекрасного у Фомы Аквинского

Джойс заимствует у Фомы Аквинского структуру эстетического восприятия прекрасного:

1. Integritas (целостность) — объект как отделённое целое

2. Consonantia (гармония) — восприятие внутренних пропорций

3. Claritas (сияние) — момент эпифании

Джойс в «Portrait de l’artiste»: «Мгновение, в которое это высшее качество красоты, это ясное сияние эстетического образа ощущается светоносно умом, только что остановленным на целостности объекта и зачарованным его гармонией, — это luminous silent stasis of esthetic pleasure (светозарная безмолвная остановка эстетического наслаждения)».

Stasis — вне времени. Silent — вне артикуляции. Pleasure — jouissance.

Различие регистров: Integritas и consonantia — порядок Воображаемого и Символического. Claritas — момент Реального.

VI. Claritas = Quidditas: объект сам являет себя

Джойс в Stephen le Héros: «Мне потребовалось долгое время, чтобы понять, что Фома Аквинский имел в виду… Но я расшифровал это выражение. Claritas — это Quidditas…».

«Когда отношения между его частями хорошо установлены, когда детали соответствуют особому намерению, мы обнаруживаем, что этот объект есть та вещь, которой он является. Его душа, его сущность вырывается перед нами скачком из покрова своей видимости. The object achieves its epiphany. (Объект совершает свою эпифанию)».

Критически важно: не субъект обнаруживает. Объект сам являет себя.

VII. Позиция художника: отсутствие

Джойс в «Portrait de l’artiste»: «Художник, подобно Богу творения, остаётся внутри, или позади, или за пределами, или над своим произведением, невидимый, изъятый из существования, равнодушный, занятый тем, что подпиливает себе ногти».

Не выразитель смысла, а писец Реального (scribe du Réel). Не творец, а регистратор того, что само себя являет.

Стивен в Stephen Hero «сочинял каждую строку не слово за словом, а букву за буквой».

VIII. Лакан об эпифании: связь Бессознательного и Реального

Формула из семинара «Синтом»

В презентация ALI подчёркнуто: Лакан в последней лекции Le Sinthome (11 мая 1976) говорит: «Несколько слов об эпифании, знаменитой эпифании Джойса».

«Elle [l'épiphanie] est la conséquence qui résulte de cette erreur, à savoir que l’Inconscient est lié au Réel» (Она [эпифания] — следствие, которое проистекает из этой ошибки, а именно из того, что Бессознательное связано с Реальным).

«Сам Джойс об этом говорит не иначе. Это совершенно читаемо у Джойса, что эпифания — это то, что делает так, что grâce à la faute (благодаря провалу) Бессознательное и Реальное заузлены».

Выпадение Воображаемого

Лакан: «Le rapport imaginaire… n’a pas lieu» (Воображаемое отношение не имеет места) у Джойса.

Воображаемое не держит связь между Символическим и Реальным. Поэтому нужно четвёртое кольцо — sinthome, которым является письмо.

IX. Две эписсюры

В презентация ALI развёрнута концепция двух эписсюр из лекции 13 января 1976.

Лакан объясняет, что «Sens […] résulte d’un champ entre l’Imaginaire et le Symbolique» (Смысл проистекает из поля между Воображаемым и Символическим).

Первая эписсюра: «Il faut bien que nous fassions quelque part le nœud, le nœud de l’Imaginaire et du savoir inconscient, que nous fassions ici, quelque part, une épissure. Tout ça pour obtenir un sens» (Нужно, чтобы мы где-то сделали узел, узел Воображаемого и бессознательного знания, чтобы мы сделали здесь, где-то, сращивание. Всё это для получения смысла).

Однако Лакан продолжает: «Quand nous faisons cette épissure, nous en faisons du même coup une autre, celle ici, entre précisément ce qui est symptôme et le Réel, c’est-à-dire… nous lui apprenons à épisser…à faire épissure entre son symptôme et le Réel parasite de la jouissance; et ce qui est caractéristique de notre opération, rendre cette jouissance possible, c’est la même chose que ce que j'écrirai j’ouïs-sens. C’est la même chose que d’ouïr un sens» (Когда мы делаем это сращивание, мы одновременно делаем другое, здесь, между именно тем, что является симптомом, и Реальным, то есть… мы учим его сращивать… делать сращивание между его симптомом и паразитирующим Реальным наслаждения; и то, что характерно для нашей операции, сделать это наслаждение возможным, это то же самое, что-то, что я напишу j’ouïs-sens. Это то же самое, что слышать смысл).

Эта вторая эписсюра очень близка к тому, как Лакан характеризует эпифанию Джойса. Это предполагало бы, что событие, которое называют эпифанией, происходит из регистра Реального: его слышат (on l’entend), его оят (on l’ouït) — от архаического глагола ouïr (слышать), созвучного с jouir (наслаждаться) — и им наслаждаются (on en jouit).

X. Эффект смысла в Реальном

Лакан в RSI: «L’effet de sens exigible du discours analytique n’est pas Imaginaire, il n’est pas non plus Symbolique, il faut qu’il soit Réel» (Эффект смысла, требуемый от аналитического дискурса, не Воображаемый, он также не Символический, нужно, чтобы он был Реальным).

В презентации ALI сделан вывод: «Si cela peut être comparé à ce qui se passe dans l'épiphanie, alors l'épiphanie est un effet de sens et elle est Réelle. Dès lors, il ne serait pas question de l’interpréter; la question ne se pose même pas» (Если это можно сравнить с тем, что происходит в эпифании, тогда эпифания — это эффект смысла, и она Реальна. Следовательно, не может идти речи об интерпретации; этот вопрос даже не поднимается).

XI. J’ouïs-sens: я-слышу-смысл

Лакан: j’ouïs-sens (созвучно с jouissance).

Не понимать смысл, а слышать смысл — как материальность, как звук, как-то, что действует в Реальном.

Эпифания — момент j’ouïs-sens. Смысл как слышимое событие, а не как понятие.

XII. Grundsprache и langue fondamentale

Катрин Мийо проводит параллель между эпифаниями и двумя типами шреберовских галлюцинаций: с одной стороны, прерванные фразы, с другой стороны, элементы Grundsprache, слова языка-основы, которые концентрируют означивание тем более полное, что оно совершенно энигматично.

Эти два экстремума конституируют предельные точки возможностей языка, точки, где символическое граничит с реальным, как антиномичное смыслу. Реальное — это экспульсия, даже отвращение смысла.

Аристотель, говорит Лакан, опустошает высказывания от их смысла, и именно этим он даёт нам измерение реального. Но эвакуированный смысл некоторым образом возвращается в реальное в форме энигматического означивания, которое бесконечно вопрошает субъекта.

Эпифанические тексты функционируют в этом качестве как неологизмы, как вокабулы языка-основы.

Joyce s’est voué à créer cette langue fondamentale (Джойс посвятил себя созданию этого языка-основы). Завершение его предприятия конституирует Finnegans Wake.

XIII. Claritas как brillance quasi hallucinatoire

Катрин Мийо: эпифания, как apparition dans le champ du visible de ce qui est en soi invisible (появление в поле видимого того, что само по себе невидимо), относится к платоническим и неоплатоническим теориям образа.

Для неоплатоников образ — это эманация бытия, irradiation du divin (излучение божественного). Ямвлих сигнализирует, что боги могут представляться телесно в форме образов, характеризующихся их clarté et leur brillance (ясностью и блеском).

К понятию эпифании ассоциируются éclat et luminosité (блеск и светозарность). Она этимологически связана с восходом звёзд, с явлением света.

Claritas соответствует этому моменту, где художник постигает эстетический образ: «Мгновение, в которое это высшее качество красоты, это ясное сияние эстетического образа ощущается светоносно умом… это светозарная безмолвная остановка эстетического наслаждения».

Джойс в Trieste Notebook: «Мгновение вдохновения — искра, краткая до того, чтобы быть невидимой. […] Это мгновение, где слово становится плотью».

Сияние, которое внезапно озаряет бытие в приостановке этого времени остановки (остановка сердца, остановка времени), которое мистики обозначают оксюмороном «вечное мгновение», не следует брать как фигуру, но напротив, как презентификацию реального.

XIV. Bêtise féminine и Реальное

Катрин Мийо: высказывания часто собраны с уст женщин. Тривиальность эпифании характеризует bêtise (глупость), вульгарность, вменяемую Джойсом женщинам, именно в их отношении, с одной стороны, к мужчине и его желанию, с другой стороны, к Церкви.

Переведём: женская глупость — это быть pas-toute (не-вся). Глупость в игре в эпифании открывает на бездну, которая обнаруживается разрывом semblant, точка, где фаллическая функция в rupture de ban (в разрыве запрета).

Глупость — окно, открытое на реальное несимволизируемого наслаждения, фигурой которого является Molly-Nora.

«Ich bin das Fleisch das stets bejaht» (Я плоть, которая всегда говорит «да»).

Но Joyce-Tirésias верит в La femme, ту, которая, будучи без веры и закона, была бы вся вне фаллической функции, Вся «Другая».

XV. От симптома к синтому

Катрин Мийо: «Joyce passe du symptôme (épiphanie) au sinthome (écriture)» (Джойс переходит от симптома [эпифания] к синтому [письмо]).

Выбирая повторить ошибку (принимая сторону недостающего отца), продолжая, таким образом, еретически упорствовать в заблуждении, которое он удваивает, Джойс достигает своим искусством осуществления подобающей связки.

В презентации ALI добавляется: «Vous rencontrerez à tous les tournants… les épiphanies» (Вы встретите на каждом повороте… эпифании), говорит Лакан. Эпифании находятся у источника письма Джойса. Письмо компенсирует скользящее Воображаемое.

XVI. Paroles imposées

В презентации ALI развивается тема навязанной речи. В лекции 17 февраля 1976 Лакан начинает с синтома пациента, описываемого как «paroles imposées» (навязанные слова). «Un cas de folie assurément» (Один случай несомненного безумия).

Затем Лакан объясняет, что Джойс говорил о своей дочери Люсии, что она телепат. Тезис Лакана: Joyce «lui (à Lucia) attribue quelque chose qui est dans le prolongement de ce qui j’appellerai momentanément son propre symptôme» (ей [Люсии] приписывает нечто, что находится в продолжении того, что я назову временно его собственным симптомом).

«À l’endroit de la parole, on ne peut pas dire que quelque chose n'était pas à Joyce imposé» (На месте речи нельзя сказать, что нечто не было Джойсу навязано).

«La parole se décompose en s’imposant» (Речь разлагается, навязываясь). Существует двусмысленность относительно того, идёт ли речь об освобождении от паразита речи или, наоборот, о чём-то, что даёт себя захватить свойствами существенно фонематического порядка речи, полифонией речи.

XVII. Finnegans Wake и полифония (презентация ALI)

Finnegans Wake, пишет Irene Hendry Chayes, — это эпифания «qui occupe l’espace d’un «instant» unique, gigantesque, durable… un instant qui s'étend sur 628 pages de texte avant de revenir sur lui-même» (которая занимает пространство единственного, гигантского, длящегося «мгновения»… мгновения, которое растягивается на 628 страниц текста, прежде чем вернуться к самому себе).

Полифония слова проявляется в этом письме riverrun (бегущей-письмом-реке), которое эффектно производит волны реки вместо того, чтобы просто представлять их словами.

Richard Ellmann в биографии описывает, как Джойс, когда он следил за переводом на французский фрагмента Anna Livia Plurabelle, был более внимателен к звучаниям и ритму, чем к смыслу («caring more for sound and rhythm than sense»).

XVIII. В случаях Фрейда (Бернар)

Маленький Ганс: «Wegen dem Pferd»

Ганс объясняет отцу, как возникла фобия лошадей. Когда он играл в лошадку с товарищами и испытывал интенсивное удовольствие, дети повторяли фразу: «Wegen dem Pferd» (из-за лошади).

Ганс: «Parce qu’ils ont toujours dit: "wegen dem Pferd" et "wegen dem Pferd" (il accentue le "wegen")».

Фрейд замечает: особая, стилизованная манера произношения «wegen» давала услышать не «wegen» (из-за), а «Wägen» (повозки).

Glanz auf der Nase

Пациент Фрейда с фетишем: «блеск на носу» как условие возбуждения. Фрейд расшифровывает: пациент в детстве говорил по-английски, забыл язык. За «Glanz auf der Nase» (нем.) — «glance at the nose» (англ., взгляд на нос).

Van Houten / Van Hauten

Пациент произносил «Van Hauten». Его собеседник интерпретирует: «Wann haut’n die Mutter?» (Когда матери дают шлепки?). Бернар добавляет: можно услышать «haüten» (нем. — сдирать кожу, лишать) — отказ быть лишённым своего наслаждения.

Бернар: «De même que pour Alice et Hans, une prononciation particulière, ici cette "façon de dire" Van Hauten plutôt que Van Houten, trahit une percée de l’inconscient du sujet» (Так же, как для Алисы и Ганса, особое произношение, здесь эта «манера сказать» Van Hauten вместо Van Houten, выдаёт прорыв бессознательного субъекта).

XIX. Поль-Лоран Ассун: эпифания как post-its и женское наслаждение

ПЛА (лекция 29.01.2026): «Джойс вводит понятие эпифании… Он использовал очень религиозное слово, чтобы указать на откровение, но это было не откровение Большого Другого, а révélation du Réel brut (откровение сырого, голого Реального)».

«Это совсем не то, что классическое письмо, где есть литературный проект, фантазм и письмо. Здесь le Réel est déjà là (Реальное уже присутствует)».

Эпифания у Джойса — не непрерывное письмо. Это захват моментов Реального на «post-its» — photos écrites elliptiques (эллиптические письменные фотографии). Влюблённые целуются, женщина мелькнула — момент.

«Я вспомнил об этом в связи с женским наслаждением, где остаётся уже лишь некое Réel, isolé de tout le reste (Реальное, изолированное от всего остального)».

Женское наслаждение (autre jouissance) — вне символического, ближе к телу, к Реальному, неартикулируемо. Оно не выставляется — оно есть. Эпифания — тоже вне артикуляции, вне дискурса. Оба принадлежат порядку Реального, которое настаивает (insiste), но не может быть сказано, а только зафиксировано — буквой, письмом.

Заключение: ключевые формулы

Эпифания ≠ репрезентация → Эпифания = актуализация Реального
Не «что это значит?», а «это есть»
Не герменевтика смысла, а улавливание буквы
Не интерпретация, а консонирование — резонанс с произошедшим 

Claritas = Quidditas → сущность является сама
«L’objet accomplit son épiphanie» (Объект совершает свою эпифанию)
Объект — агент, субъект — отсутствует

J’ouïs-sens → слышать смысл как материальность
«C’est la même chose que d’ouïr un sens»

Связка Бессознательного и Реального, минуя Воображаемое
«L’Inconscient est lié au Réel» / «Grâce à la faute»
«Le rapport imaginaire n’a pas lieu»

Paroles imposées → речь навязывается, разлагается
«La parole se décompose en s’imposant»
Полифония речи — материальность звука

Joyce passe du symptôme (épiphanie) au sinthome (écriture)
Письмо компенсирует скользящее Воображаемое 

«L’effet de sens… il faut qu’il soit Réel»
Эпифания не нуждается в интерпретации
«La question ne se pose même pas»

Источники:

1.     Assoun Paul-Laurent, лекция 29 января 2026 (встреча 7) в семинаре «L’angoisse du sexuel: de l’acte à la lettre», 2025–2026.

2.     Millot Catherine, «Épiphanies» (статья)

3.     «Le Sens du Sens dans les Épiphanies de Joyce». Freud et Lacan par l’Association lacanienne internationale, reconnue d’utilité publique, 2014. [С благодарностями Marc Darmon, Flavia Goian, Virginia Hasenbalg Corabianu, участникам картеля Irish School for Lacanian Psychoanalysis: Tom Dalzell, Cathriona Brownley, Donat Desmond, Garry McCarthy; Plus Un Tony Hughes; переводчику Julien Alliot]

4.     Bernard David, «La lettre et la voix», L’en-je lacanien 2011/1, n° 16, pp. 117–140.

 Литература:

Лакан

Lacan Jacques, Le Sinthome (1975–76). Séminaire XXIII. Paris: Seuil.
Lacan Jacques, R.S.I. (1974–75). Séminaire XXII.
Lacan Jacques, «Lituraterre» / «L'étourdit», Autres écrits. Paris: Seuil, 2001.

Джойс

Joyce James, Stephen Hero.
Joyce James, Portrait de l’artiste en jeune homme. Paris: Gallimard.
Joyce James, Finnegans Wake. London: Faber and Faber, 1939.

Дополнительно

Ellmann Richard, James Joyce. Oxford: Oxford University Press, 1959/1982.
Connolly Thomas (ed.), Joyce’s Portrait. London: Peter Owen, 1962.
Hendry Chayes Irene, «Joyce’s Epiphanies». In: T. Connolly (ed.) Joyce’s Portrait, 1962.