2000 году в международной политике произошел важный сдвиг. Совет Безопасности ООН принял историческую Резолюцию 1325 “Женщины, мир и безопасность”. Точка встречи объясняет, почему нам всем нужна эта резолюция и как следование ее предписаниям помогает в урегулировании и предотвращении военных конфликтов.

Что такое Резолюция 1325 и зачем она нужна

Когда мы говорим о войне и безопасности, то чаще представляем мужчин: генералов, политиков, солдат, переговорщиков. Женщины в этих разговорах появляются скорее как жертвы: те, кого нужно спасать, защищать, эвакуировать. Но женщины также поддерживают локальные сообщества, организуют гуманитарную помощь и сохраняют связи между разделенными группами.

В результате продолжительной работы правозащитных организаций в 2000 году в международной политике произошел важный сдвиг. Совет Безопасности ООН принял историческую Резолюцию 1325 “Женщины, мир и безопасность” — документ, который впервые на международном уровне признал: женщины не только страдают от конфликтов, но и играют важную роль в их предотвращении и восстановлении обществ после войны.

Резолюция появилась благодаря усилиям женских организаций из стран, переживших войны в девяностые: из Руанды, Боснии, Косово, Либерии и других. Они стремились привлечь внимание к тому, что опыт женщин в вооруженных конфликтах долгое время оставался невидимым.

В первую очередь, речь шла о том, что изнасилования применялись систематически и были инструментом геноцида, а не “побочным эффектом”. Так возникла одна из ключевых идей резолюции: вопросы мира и безопасности невозможно обсуждать без участия тех, кого конфликт непосредственно затрагивает.

Резолюция 1325 закрепила четыре столпа:

1️⃣ Участие (Participation): обеспечение равного представительства женщин на всех уровнях принятия решений в процессах урегулирования конфликтов.
2️⃣ Защита (Protection): защита женщин и девочек от гендерного и сексуализированного насилия, особенно во время войны.
3️⃣ Предотвращение (Prevention): включение гендерной перспективы в меры по предотвращению конфликтов.
4️⃣ Оказание помощи и восстановление (Relief and Recovery): учет специфических потребностей женщин и девочек при оказании гуманитарной помощи и постконфликтном восстановлении.

Это может звучать как что-то символическое или бюрократическое, но на самом деле 1325 изменила сам язык разговора о безопасности, потому что сместила внимание с оружия, армии и контроля над территорией на то, что значит более комплексная безопасность: возможность жить без страха, иметь доступ к питьевой воде и еде, образованию, медицине, справедливому суду, политическому участию и человеческому достоинству.

Израиль, кстати, был первой страной, включившей принципы 1325 в законодательство еще в 2005 году. А в 2014 году правительство даже обязалось разработать полноценный национальный план действий. Но между декларацией и практикой все еще лежит пропасть: женщины по-прежнему катастрофически недопредставлены в ключевых структурах, связанных с безопасностью и принятием решений.

Например, это ярко проявилось во время пандемии коронавируса, когда правительство создало экспертную группу по борьбе с кризисом из 23 человек, и среди них не было ни одной женщины. Только после петиции феминистских и правозащитных организаций был создан новый консультативный форум, где уже оказались представлены разные группы населения. То есть очевидно, что собрать экспертный комитет можно любым составом, но важно заранее задуматься о том, какие голоса должны в нем присутствовать, и резолюция 1325 как раз побуждает держать этот вопрос в поле зрения.

Однако 1325 — это гораздо больше, чем вопрос женского представительства. Это переопределение, кто вообще имеет право решать будущее общества, в том числе во время кризисов и конфликтов.

Первый столп резолюции 1325: участие женщин в мирных переговорах

Этот принцип звучит просто, но меняет саму логику того, кого “допускать” до принятия решений о войне и мире, о настоящем и будущем общества. Резолюция 1325 впервые на уровне международного права зафиксировала, что это не просто вопрос справедливости, но и вопрос качества самих решений. Исследования мирных процессов стабильно показывают, что политические соглашения, в разработке которых участвовали женщины, в среднем оказываются более устойчивыми: вероятность того, что они будут действовать не менее 15 лет, на 35% выше, чем у соглашений, подписанных без участия женщин.

Это связано не с “особым женским подходом”, а с расширением самой повестки. Помимо прекращения огня и контроля за территориями туда чаще попадают вопросы повседневной безопасности: возвращение беженцев, доступ к образованию и медицине, восстановление социальных связей, вопросы правосудия после насилия. Именно эти элементы часто определяют, будет ли соглашение работать в реальности или останется только на бумаге.

Израильско-палестинский контекст здесь не исключение. Ни для кого не секрет, что безопасность в Израиле традиционно мыслится через военную и государственную оптику, а переговорные процессы — через узкий круг официальных представителей. При этом женщины с обеих сторон конфликта уже много лет участвуют в мирных инициативах, диалоговых группах и трансграничных сетях солидарности, но их присутствие редко становится частью формальных политических процессов.

Один из классических аргументов для отказа женщинам в участии заключается в том, что у них недостаточно экспертизы. Итах – Мааки / Women Lawyers for Social Justice проводят программы подготовки женщин к участию в политических переговорах с гендерно-чувствительной оптикой: десятки палестинских и израильских женщин, занимающих лидерские позиции в гражданском обществе, прошли обучение навыкам ведения переговоров и получают доступ к инструментам, которые позволяют им входить в пространства политического диалога на уровне дипломатии второго трека. Это один из примеров того, как можно готовить устойчивую сеть для участия женщин в мирных переговорах и отнимать у мужчин монополию на принятие решений о мире и безопасности.

Когда за столом переговоров появляются группы, которые исторически были исключены, логика обсуждения становится менее закрытой и более многоуровневой. Это не гарантирует консенсус и не отменяет конфликт интересов, но снижает риск того, что договоренность будет отражать исключительно позицию вооруженных или наиболее институционально сильных сторон.

Второй столп резолюции 1325: защита женщин в условиях конфликта

Конечно, во время войны гражданское население всегда нуждается в защите. Мы часто видим новости про эвакуацию, помощь продуктами и медикаментами, но есть и другие угрозы, которые менее заметно и меньше представлено в политических и военных дискуссиях.

Речь идет не только о непосредственных актах насилия, но и о системных последствиях войны: разрушении социальных структур, росте домашнего насилия, ограничении свободы передвижения, отсутствии доступа к медицинской помощи, невозможности положиться на систему правосудия. Все это становится частью невидимой инфраструктуры конфликта, которая редко попадает в комнату переговоров, но определяет повседневную реальность миллионов людей.

Важно понимать, что включение гендерно-обусловленные преступления (изнасилования, сексуальное рабство и пр.) в повестку Защиты не произошло одномоментно. На момент принятия Резолюции 1325 в 2000 году оно уже признавалось как форма насилия во время войн, но чаще рассматривалось как “отдельные преступления” или “сопутствующая жестокость”, а не как вопрос международной безопасности. Лишь позже стало закрепляться понимание, что сексуализированное насилие может использоваться как системный инструмент войны и контроля, а значит должно быть частью политических и переговорных процессов.

В израильско-палестинском контексте, где соображения безопасности — это не отдельное событие, а постоянный фон, Защита выходит далеко за рамки только прямых физических угроз или даже роста домашнего насилия. В Газе и на Западном берегу для палестин: ок это выражается в ограничениях на передвижение, отсутствии защиты со стороны правоохранительных сил и судебной системы, непредсказуемом доступе к больницам, школам и работе. Для израильтян: ок в поселениях и палестин: ок, жителей одной территории, доступ к правовой и институциональной защите различается в зависимости от статуса, гражданства и административных режимов, а сама возможность обратиться за помощью часто ограничена страхом или отсутствием эффективных механизмов.

Внутри Израиля продолжающийся вооруженный конфликт тоже оказывает свое влияние. Согласно отчету Израильской обсерватории по фемициду при Еврейском университете в Иерусалиме, в стране наблюдается значительный рост насилия по гендерному признаку: в 2025 году 34 женщины были убиты мужчинами по причинам, связанным с их полом, что на 48% больше, чем в предыдущем году.

Женские правозащитные и мирные организации в Израиле и Палестине уже много лет работают в сторону развития механизмов, которые смогут не только помочь пострадавшим, но вообще предотвратить подобные преступления. Они делают это через правовые механизмы на уровне страны и международного права, поддержку пострадавших и создание безопасных пространств.

Но здесь возникает еще один важный нюанс: защита в логике резолюции 1325 не должна сводиться к идее “спасения уязвимых групп” и закреплять образ женщин как жертв, лишенных политического голоса. Когда защита понимается только как гуманитарная помощь или реагирование на уже причиненный вред, она легко отделяется от политики. Очень важно держать рамку, где мы одновременно признаем уязвимость и субъектность, то есть и обеспечиваем помощь пострадавшим, и даем им возможность участвовать в формировании того, что обеспечивает их безопасность — в законах, в доступе к правосудию, в гуманитарных механизмах и в процессах принятия решений.

Третий столп резолюции 1325: Предотвращение

Если два первых столпа в основном про то, что происходит во время конфликта и после него, то предотвращение — это попытка работать с тем, что происходит до. Сегодня это особенно важно, потому что сами источники нестабильности изменились. Конфликты все реже начинаются с объявления войны, чаще длятся годами, вовлекают множество негосударственных акторов, выходят за пределы одной страны и продолжают определять жизнь людей далеко за линией фронта. При этом большинство жертв погибает не на поле боя, а из-за голода, разрушенных систем здравоохранения, вынужденного перемещения и распада социальных связей, то есть в тех зонах, где гендерное неравенство особенно усиливает уже существующие уязвимости.

Например, климатический кризис уже напрямую влияет на безопасность и в регионе Ближнего Востока, и глобально. В Восточном Средиземноморье фиксируется рост засух, а в Израиле неоднократно вводились ограничения на использование воды в сельском хозяйстве. На Западном берегу и в Иордании дефицит воды усиливает давление на домохозяйства и экономику. В логике предотвращения конфликтов это важно не как экологическая проблема сама по себе, а как фактор, который меняет структуру повседневной жизни: когда семьи теряют устойчивый доход и доступ к базовым ресурсам, растет социальная нестабильность, а конкуренция за ресурсы становится политическим вопросом.

Те же закономерности видны на примере вынужденных перемещений. После вторжения России в Украину в 2022 году миллионы людей были вынуждены покинуть свои дома. По данным международных организаций, значительную часть среди них составляют женщины с детьми и уязвимые группы населения. Для них это означает не только потерю жилья, но и разрыв доступа к медицине, образованию и правовой защите. В логике предотвращения это важно потому, что вынужденно перемещенные люди живут в состоянии огромной уязвимости, в принимающих регионах происходит перегрузка на системы поддержки и растет социальное напряжение.

Цифровая среда также все больше становится частью конфликтной инфраструктуры: кибератаки, распространение дезинформации, атаки ботов, слежка, утечки данных, использование искусственного интеллекта в военных целях. Эти инструменты могут усиливать напряжение задолго до открытой эскалации, а регуляторные механизмы и механизмы ответственности остаются крайне слабыми. Один из наиболее известных примеров, связанных с женщинами, — распространение в интернете изображений, сгенерированных при помощи искуственного интеллекта, на которых публичные женщины представлены обнаженными. Исследования цифрового насилия показывают, что подобные атаки непропорционально направлены именно на женщин в публичной сфере и чаще приводят к самоцензуре, отказу от участия в политике или снижению публичной активности, то есть влияют не только на репутацию, но и на саму структуру политического представительства.

Отдельная сложность заключается в том, как вообще измерять эффективность предотвращения конфликтов. В отличие от участия в переговорах или защиты пострадавших, здесь мы имеем дело с “отсутствием события”: если эскалации не произошло, то как доказать, что без проведенной гуманитарной работы насилие имело бы место? Чтобы ответить на этот вопрос, в исследованиях миростроительства и гендерной безопасности анализируют косвенные индикаторы: снижение уровня насилия в обществе, расширение политического участия, раннее выявление факторов риска и сравнительный анализ похожих контекстов с разными политиками вмешательства.

Именно поэтому предотвращение в рамках Резолюции 1325 чаще оценивается не как предотвращение войны в прямом смысле и вооруженных действий, а как укрепление институтов, снижение уязвимостей и расширение каналов участия, которые в долгосрочной перспективе уменьшают вероятность эскалации.

Четвертый столп Резолюции 1325: оказание помощи и восстановление

Война, вынужденное перемещение и гуманитарные кризисы затрагивают все гражданское население, но не одинаково. Женщины и девочки чаще оказываются ответственными за выживание семьи: они ухаживают за детьми, пожилыми и ранеными и при этом сами сталкиваются с риском насилия, потерей дохода и ограниченным доступом к медицинской помощи, образованию и средствам существования.

Хотя еда и медикаменты нужны всем, есть очевидные гендерно обусловленные потребности: доступ к репродуктивному здравоохранению, поддержка беременных и кормящих женщин, средства менструальной гигиены, а также защита от гендерно обусловленного насилия.

Никто не отменял также и вопросы безопасности в собственных сообществах. Люди, вынужденные покинуть свои дома, часто живут в лагерях или временных убежищах. Хотя организация таких пространств часто происходит в экстренных условиях, важно учитывать безопасность женщин и девочек: освещение, отдельные и безопасные санитарные зоны, сохранение семей, участие женщин в управлении такими пространствами.

Кроме того, важно помнить, что женщины тоже могут участвовать в боевых действиях, после чего, как и остальные солдаты, нуждаются в поддержке — психологической, социальной и экономической — чтобы вернуться к мирной жизни.

Важно понимать, что универсальных решений для восстановления не существует. Мировой опыт показывает, что помощь пострадавшим от войны наиболее эффективной, когда разрабатывается при участии самих сообществ. Именно они наиболее экспертны в том, через какой опыт прошли и что им нужно для восстановления.

Резолюция 1325 предлагает рассматривать этот период не просто как возможность “вернуться к нормальной жизни”, а как шанс сделать лучше, чем было, меньше воспроизводить уже существующее неравенство. Например, сознательно вовлекать женщин и представителей меньшинств в принятие решений (а для этого нужна не только экспертиза, но еще, как минимум, детские сады и школы), строить жилье и инфраструктуру с учетом разных потребностей и перераспределять доступ к собственности, ресурсам и власти.

Про расширение прав и возможностей невозможно говорить как про что-то вне политики. Интеграция женщин в существующие системы потребует трансформации этих систем, как на локальном уровне, так и в глобальных экономических структурах, которые увековечивают неравенство между странами и сообществами.

Сегодня в Газе организация Clean Shelter (”Чистый шелтер”), основанная палестинской и израильской активистками, работает именно в таком подходе. Активистки собирают финансирование и передают его представителям местных сообществ, чтобы те сами сориентировались, во что им важно сейчас инвестировать. Clean Shelter получил свое название из-за того, что появился для организации санитарной инфраструктуры в лагерях беженцев и доступа к питьевой воде. Отсутствие безопасных туалетов и душевых гораздо больше влияет на женщин, чем на мужчин, потому что именно женщины чаще заботятся о детях и пожилых родственниках и нуждаются в приватности и безопасности.

Мы надеемся, что нам удалось показать, почему гендерная оптика важна в решении вопросов мира и безопасности. Больше информации можно найти в базе знаний организации Итах — Мааки / Women Lawyers for Social Justice. Обратите внимание, что страницы на английском, иврите и арабском содержат разные материалы.
Подписаться на телеграм | Подписаться на инстаграм | Задонатить Точке Встречи