Фраза "Florals? For spring? Groundbreaking" успела стать расхожим паролем от нулевых, как 1234password или qwerty, сменить который мы, кажется, ещё не готовы. «Дьявол носит Prada 2» один за другим разжимает нам пальцы: хватит держаться за старые афоризмы, эпоха ушла, а наша задача — не уйти вместе с ней. Название трека Дуа Липы "End Of An Era", звучащего на первых минутах фильма, вторит этому жесту.

Первому «Дьявол носит Prada» было кого уколоть и что высмеять: это блестящая галерея шаржей и комедия положений, пижонски подпоясанная небесно-голубым ремешком. Но с момента выхода экранизации романа Лорен Вайсбергер об опыте работы ассистенткой Анны Винтур произошли радикальные изменения во всех затронутых «Дьяволом» сферах — моде, прессе, кино — и оказалось, что второму фильму по-настоящему есть что сказать. 

Сюжет прошёл нужную закалку, которой немного не хватало оригинальному фильму, а месседжи изобретательно преподнесены через самих персонажей. Ностальгические порывы Энди Сакс порой абсолютно застилают ей глаза и отфильтровывают все правильные решения, которые она бы приняла в трезвом уме. Олимп — дело не столько одинокое, сколько отрывающее от реальности: вид прекрасен, но толком ты ничего рассмотреть не можешь, из-за чего потерять хватку могут даже лучшие из Миранд Пристли.

Избежав морализаторства с одной стороны и цинизма с другой, сиквел напоминает о том, что всех последствий конца эры прайма в журнальном деле мы еще не осознали и не испытали. Смерть глянца как искусства оказался одним из коротких путей к тому, чтобы зритель или слушатель стал выхолощенным «потребителем контента», а автор — техничным «креатором». «Дьявол носит Prada 2» бьёт под дых своим комментарием на тему культуры, разбавленной до состояния «контента», амбиций, разжалованных в «нишевость», и озарений, низведённых до «грамотно упакованного продукта». 

Миранда, Найджел, Энди и Эмили вынуждены бороться за то, что было (и, может быть, будет снова) их работой мечты: это куда больше чем просто попытка сохранить рабочее место и статус. Это борьба за то, чтобы из массовой культуры не выжгло остатки страсти, чтобы искусство не подменялось халтурным промтом для ChatGPT.

Одну из лучших сцен в сиквеле (после эпизода с Эмили Блант, прилюдно пропесочившей Донателлу Версаче, потому что это comedy gold) я считаю прекрасной иллюстрацией этой мысли: сияющее лицо Миранды Пристли, которая признаёт, что у её ремесла есть своя цена, но — "God, I love working". В мире контента всё ещё есть место для искры.