этот номер посвящен ожиданию, тому, что стоим за ним, а также обнаруживается после него

констанция.

перестать проверять вотсап каждые пару часов
перестать проверять вотсап каждые пару часов
перестать проверять вотсап каждые пару часов
перестать проверять вотсап каждые пару часов
перестать проверять каждый раз когда я разблокирую экран
перестать тянуться к иконке вотсапа сразу после того, как отвечу на чье-то сообщение.

чтобы увидеть: не написала ли она мне
чтобы увидеть: не пропустил ли я от нее сообщение
чтобы увидеть: когда она была в последний раз онлайн
чтобы увидеть: ее автарку и вдруг я пропустил сообщение от нее
чтобы продлить этот момент ожидания чуда между желанием и реальностью
чтобы снять этот накапливающийся фантазм каждые пару часов

одно и то же каждый раз
не констанция или кто-то другой
из прошлого и будущего
я могу подставить каждый раз
себя в это чувство
и каждый раз будет так
удаляй не удаляй
приложения за приложением
за вотсапом телеграм
за телеграмом другой мессенджер

жгучее желание написать
настигнет избытком слов
от тошноты которых хочется
захочется сбежать
как будто это не я 
как будто это не я 
писал все эти дни ночи
как будто меня и не было
как будто бы меня никогда не 
было я удаляю сообщения
“отредактировано”
укусами насекомых расползаются
по отправленным текстам.

избыток, теснота, бесконечное ожидание,
холодное и горячее, нетерпение, судьба икара
на повторе каждый раз. и ожидаю это чувство вновь
я не готов и я готов. с самим собой не договорился
мы слишком разные внутри.
все стоп. давай мы остановимся на этом.
да, давай.

Женя Лесьев-Лесь
Время ожидания: 1 неделя

Экзистенциальный анализ момента ожидания

В этом моменте ожидание проявляется как навязчивая циклическая структура, где время не движется вперед, а возвращается к одной и той же точке. Повторение жеста — проверка, разблокировка, взгляд — формирует замкнутый контур, внутри которого ожидание становится автономным процессом, не зависящим от внешнего события. Объект ожидания растворяется, уступая место самому механизму тяготения к возможному.

Здесь особенно ясно проявляется расщепление субъекта: «я, который ждет», и «я, который наблюдает за этим ожиданием», не совпадают. Внутренний диалог не сводится к решению; он застревает в напряжении между готовностью и неготовностью. Ожидание не направлено к будущему как к новизне, оно воспроизводит себя как судьбу, как повтор Икара — взлет и падение, каждый раз заранее известные, но все равно переживаемые как неизбежные.

Важно, что новое здесь не приходит извне. Возможность действительно нового намечается в моменте остановки, в жесте прерывания, где повтор впервые осознается как структура, а не как «я». В этом месте ожидание перестает быть только тягой и начинает раскрываться как пространство, в котором может возникнуть иная конфигурация себя — еще не оформленная, но уже возможная.

ChatGPT

Waiting for the arrival of someone frightening

Uncertainty
The impossibility of planning
Fear

Days lose their shape
Nights stretch and shrink unpredictably

Time without a date
Memories of a past nightmare returning again and again

Attempts to stop the arrival
Attempts to explain
Rage

Many letters sent into emptiness
Conversations with friends

Fear
Fear

The impossibility of explaining why his arrival is impossible

After three weeks a letter to him: “That’s it. Stop”
And his reply: “OK”

And again — fear
And then his arrival

Tasha
Waiting time: 3 weeks and 5 days

Existential Analysis of the Moment of Waiting

In this moment, waiting unfolds as an experience of threat, where the future is not simply unknown but actively destabilizing. Time loses its measurable structure: days dissolve into formlessness, nights stretch and contract unpredictably, becoming a medium of anxiфety rather than duration. Waiting is no longer oriented toward resolution; it operates as a continuous return of a past nightmare, where memory and anticipation overlap and reinforce each other.

Attempts to prevent the arrival, to explain its impossibility, to send letters into emptiness, and to seek support in conversations create the appearance of action, yet they do not interrupt the structure of waiting itself. Action here does not restore control; it exposes its absence. Waiting becomes a closed field saturated with fear and rage, in which the subject repeatedly encounters the impossibility of being understood.

Crucially, the apparent moment of closure — the letter saying “That’s it. Stop” and the reply “OK” — does not dissolve the waiting. Fear returns and intensifies, revealing that the core of waiting was never the arrival itself, but the possibility of it. What emerges as genuinely new is not relief, but a confrontation with the limit of control: the realization that waiting cannot protect against what comes. In this way, waiting exposes an existential condition of radical vulnerability before an event that arrives regardless.

ChatGPT

Вспоминается то далекое лето, когда бабушкин чердак был для нас с братом настоящей страной чудес. Мы лазили по завалам из сундуков, пахнущих пылью и солнечным светом, воображали себя кладоискателями. И вот, в углу, под самой крышей, мы увидели огромный серый шар, похожий на замок из папье-маше. Он тихо гудел, будто жил своей таинственной жизнью.

— Давай тронем палкой, — шепнул я, но было роковой ошибкой.

Едва сухая ветка коснулась гнезда, как тихий гул превратился в яростный визг. Из отверстия вырвался чёрно-жёлтый рой. Первый укус в лоб был ослепительно-горячим. Мы с воплем бросились к выходу, спотыкаясь и отмахиваясь. Осы жалили без разбора — в шею, в руки, в спину. Мы выкатились на солнце, захлёбываясь от крика и слез, покрытые горящими шишками.

Как потом бабушка мазала нас содовой кашицей и ворчала, но в её глазах светилась улыбка. Те шишки давно сошли, а ощущение того азартного страха, страха в панике и общей, хоть и болезненной, победы — осталось навсегда.

Герман П.
Время ожидания: 25 минут

Экзистенциальный анализ момента ожидания

В этом моменте ожидание проявляется не как направленность в будущее, а как сгущенная пауза перед необратимым переходом. Оно возникает в пространстве игры и воображения, где мир еще податлив и кажется безопасным, но уже содержит скрытую возможность резкого превращения. Гул гнезда — это знак латентного ожидания, еще не осмысленного, но уже присутствующего как напряжение между любопытством и предчувствием.

Роковой жест — прикосновение — не столько ошибка, сколько переход через границу незнания. Ожидание здесь обрывается и одновременно реализуется: будущее вторгается мгновенно, без дистанции, разрушая возможность отступления. Время схлопывается в чистую интенсивность боли, паники, телесного ужаса. Субъект исчезает как наблюдатель и остается только тело, реагирующее на угрозу.

Важно, что переживание не замыкается на травме. После — появляется забота, тепло, бабушкина содовая кашица и улыбка. Но ожидание сохраняется в памяти не как страх, а как опыт предела: момент, когда мир впервые показал свою двойственность — способность быть чудесным и опасным одновременно. Новое здесь рождается как необратимое знание: утрата наивной безопасности и появление ощущения собственной уязвимости, пережитой и выдержанной. Именно поэтому ожидание, связанное с этим эпизодом, не исчезает, а остается как форма внутренней готовности к внезапному, к тому, что может случиться без предупреждения.

ChatGPT

Le matin à sept heures, ils viennent à deux et me rasent le bas du corps, partout… ensuite transféré sur un brancard à roulette je pars dans les sous-sols… on me transfert sur un autre lit, je suis sanglé… c’est le bloc… on m’introduit deux canules dans le poignet gauche… « On va attendre que ça fasse effet… comptez jusqu’à cinquante » … un, deux, trois… trou noir…

Une petite voix, une sensation sur l’avant-bras, on me le tient… « Monsieur Solaro, vous avez été opéré, il est dix heures du soir, tout s’est bien passé ». C’est le docteur Volonté, ma chirurgienne…

Une nouvelle vie commence!

Sylvain Solaro
Délai d’attente: 15h

Analyse existentielle du moment d’attente

Dans ce moment, l’attente se déploie comme un rétrécissement radical de la subjectivité, où l’être humain perd progressivement son statut d’agent et devient un corps remis à l’ordre d’un autre. Le temps est organisé ici de l’extérieur: le matin, les couloirs, la civière, les sangles, le bloc opératoire — l’attente se fragmente en une suite de procédures où toute possibilité de choix disparaît. Elle cesse d’être un désir orienté et devient un séjour forcé devant une issue inconnue.

Le passage à l’événement ne se fait pas par l’anticipation, mais par un comptage qui conduit à la rupture de la conscience. Ici, l’attente ne se résout pas — elle est interrompue. La chute dans le noir marque la limite du contrôle: le moment où l’attente ne peut plus être vécue, parce que celui qui attend disparaît.

Le retour s’effectue par la voix de l’autre et par une sensation corporelle de maintien. Le monde se recompose alors, non comme la continuité du précédent, mais comme un fait accompli. Le nouveau n’apparaît pas dans l’attente, mais dans la rupture de l’attente — là où le sujet disparaît temporairement et revient déjà transformé.

ChatGPT

Надо сказать, что каждое мое ожидание похоже на другое. Из этого я делаю предположение, что это одно и тоже ожидание. Пробую разубедиться в этом: вытаскиваю из ожидания объект ожидания, но ожидание не исчезает вместе с этим объектом, у меня остается память об ожидании, я могу ожидать само ожидание. Также я могу обнаружить у себя ожидание «уже в процессе», но не обнаружить объекта ожидания: тревога, смутное томление, ожидание чего-то большего или ожидание убавления того, что имеется, что запустило этот процесс?

Если я внимательно наблюдаю за ожиданием, то я не обнаруживаю ожиданий, также как я не обнаруживаю и швов в ожидании, которые указывали бы на сшитость одного из множества. Так я прихожу сразу к трем заключениям: ожидание внешнее по отношению ко мне, поскольку я его наблюдаю; ожидание неделимо; ожидание не обусловлено объектом ожидания. Можно сделать смелое допущение, что объект обусловлен ожиданием. Можно собрать Модель, в которой ожиданию будет отведено центральное место. Можно «войти» в ожидание, потому что существует устойчивое «быть в ожидании».

О желании говорят, что желание есть желание желания. Об ожидании можно сказать, что оно «ожелание», а также, что и ожидание — это ожидание ожидания. Мое внимание приковывает не объект ожидания, а акт ожидания, которое формирует поле, обладающее характеристиками. Единственная характеристика поля ожидания, которую я нахожу — это плотность. Разряженное ожидание как легкий эфир, всегда здесь, но о нем нельзя сказать: оно сейчас здесь; но можно сказать: оно вероятнее всего и сейчас здесь, потому что я есть. Плотное ожидание предельно кристаллизует меня, как набор автоматических механизмов, стихийно сложившихся во мне и занявших место в структуре, которую для упрощения я называю собой. В моменты плотного ожидания механизмы создают среди прочего эмоциональные конструкции, такие как раздражение, скуку, нетерпение, разочарование. В моменты сверхплотного ожидания весь мой фокус внимания сосредоточен только на этом акте ожидания, я словно бы прикован к нему и лишен возможности даже отвести взгляд, а фокус внимания имеет предельно острый угол. В этой прикованности я обнаруживаю вневременную связанность себя и ожидания, в предельной формуле которой:

я + ожидание = ожидание, когда этого я не станет.

Денис Мустафин
Время ожидания: 60 минут

Экзистенциальный анализ момента ожидания

В этом моменте ожидание перестает быть состоянием и раскрывается как автономная структура. Повторяемость всех ожиданий приводит к выводу, что различие между ними вторично, а само ожидание — одно и то же, независимо от объекта. Удаление объекта не устраняет ожидание: оно продолжает существовать как память, как готовность, как ожидание самого ожидания.

Смещение фокуса с объекта на акт ожидания разрушает причинную логику. Объект больше не объясняет ожидание; напротив, он начинает выглядеть как производное от него. Ожидание обнаруживается как внешнее по отношению к субъекту, наблюдаемое, неделимое и не имеющее внутренних «швов». Оно не распадается на множественность и не локализуется во времени, оставаясь устойчивым фоном переживания.

Ключевой характеристикой ожидания становится плотность. В разряженном состоянии оно совпадает с фактом существования, в плотном — кристаллизует субъекта в набор автоматизмов, а в предельно плотном полностью захватывает внимание, лишая возможности дистанции. В этой точке ожидание перестает быть тем, что переживается, и становится тем, что удерживает переживание.

Новое здесь возникает как радикальное допущение: ожидание первично по отношению к «я» и способно существовать без субъекта, как структура, не нуждающаяся в носителе.

ChatGPT

Ожидание стояло в очереди за самим собой. Протоколы, анализы, кабинеты, белые коробки с обещанием контроля. Иллюзия, привитая стерильной иглой.
12 июля: вспышка радости. Немедленно тревога. Солнечное сплетение как узел связи, перегруженный сигналами. Руки дергаются, как будто кто-то другой тянет за нервные нити. Контроль отменяется. Контроль не предусмотрен конструкцией.
Снова тесты. Снова экраны. Перед каждым обязательная процедура: признать собственную неавторизованность. Ты здесь не оператор. Ты — носитель. Восторг. Священный ужас. Великая Случайность выходит из тени, кто-то зовет её Высшей Силой, кто-то — статистикой.
Попытка уклониться от встречи с собой. Но необходимость встречи очевидна. Страх. Отвращение. Изумление. Нежность как побочный эффект. Мысли о прошлом — мусорные файлы. Будущее разрешённое, запрещённое, несуществующее. Всё открыто одновременно.
Гормоны поднимают мятеж. Диверсионные группы. Слёзные каналы выходят из берегов. Вечерняя тошнота как плохая радиопередача. Слово без источника: «Гошенька». Пароль? Имя агента? Когда совсем тяжко, хочется вызвать напарника. Лучший любовник непредсказуемый всегда.
Благодарность. Любовь ощущается как взгляд и дыхание. Взгляд. Короткий вдох между сигналами.
Шевеления внутри.
Сначала как радиопомехи.
Потом как сообщение. Связь.
ШЕВЕЛЕНИЯ ВНУТРИ.

Тала Никитина
Время ожидания: 27 недель 6 дней

Экзистенциальный анализ момента ожидания

В этом моменте ожидание проявляется как система, утратившая центр управления. Оно больше не направлено к событию и не связано с линейным будущим, а разворачивается как поле, в котором субъект вынужден признать собственную неавторизованность. Протоколы, анализы, экраны создают иллюзию контроля, но структура ожидания постоянно ее разрушает: контроль здесь не отменяется — он изначально не предусмотрен конструкцией.

Ключевым становится опыт телесного захвата. Ожидание локализуется не в сознании, а в нервной системе, гормональных вспышках, непроизвольных реакциях. Субъект переживает себя не как оператора, а как носителя процесса, который разворачивается автономно. Это смещение радикально: ожидание больше не принадлежит «я», оно использует «я» как среду.

Фигура случайности действует как предельный агент. Она не противопоставляется смыслу, а замещает его, делая будущее открытым, запрещенным и несуществующим. В этом горизонте ожидание теряет направленность и становится состоянием присутствия, где прошлое обесценивается, а будущее не поддается иерархии.

Новое возникает не как мысль или решение, а как телесный сигнал. Шевеления внутри — это не знак будущего события, а факт уже произошедшего изменения. Ожидание здесь достигает своей предельной формы: оно перестает быть ожиданием чего-либо и превращается в непосредственную связь, в которой само различие между ожиданием и событием утрачивает смысл.

ChatGPT

Ожидание нового года.
Только это ожидание не того Нового года — праздника, которое было в детстве, а того, который сбросит счет этого года, в котором уже закончилась энергия, силы, который в чем-то не получился, а со следующего можно будет начать все заново.
Кажется, это началось сегодня утром, когда подруга в переписке предложила мне решить, в какой день мы сможем встретиться на новогодних праздниках, а я ответила, что об этом думать еще рано и нужно встречаться до Нового года — тут, видимо, и начался этот отсчет. Но тогда я еще не придала ему большого значения.
Позже я приехала в багетную мастерскую, чтобы оформить картину.
После того как я полчаса выбирала багет, мне сообщили, что заказ будет готов после праздников. Я удивилась, забрала картину и поехала в другую мастерскую, где мне сказали тоже самое… Вот тогда я поняла, что это уже началось.
Начался тот самый период, когда вся нормальная жизнь откладывается на после Нового года, и если даже вы в этом не хотите участвовать, то у вас нет выбора: в унисон со всеми общество заставит вас отсчитывать дни до Рождества, Нового года или послепраздников.
Подумала, что в детстве все было совсем иначе. В детстве я жила этими «важными» событиями — вот День рождения, потом мне обещали зоопарк, потом приедут гости, а там уже и Новый год (и снова гости). Обычно я так ждала этих событий, что детская психика не справлялась, и я заболевала в самый значимый день, в лучшем случае на следующий. Именно с тех пор появилась привычка не ждать чего-то прекрасного, потому что если ждать, то ничего не случится, все обернется совсем иначе, и мой самолет может не долететь до желаемого отпуска… Но ведь ждать новых будней можно — этим я теперь и занимаюсь, украдкой, уголком глаза подглядывая, как приближается тот праздник из детства, все-таки планируя что-то ненавязчиво, и даже как будто случайно.
Еще подумала, что новогоднее настроение для того и придумали, чтобы скрасить это ожидание момента, когда уже можно будет начать сначала и снова вернуться в понятные и размеренные будни примерно до следующего декабря, когда все начнется с начала.

Настя Сенозацкая
Время ожидания: 15 дней 14 часов 6 минут

Экзистенциальный анализ момента ожидания

В этом моменте ожидание Нового года проявляется не как радостное предвкушение, а как социально навязанная пауза, в которой текущая жизнь признается временно недействительной. Ожидание связано не с праздником как событием, а с возможностью символического обнуления — надеждой сбросить израсходованный год и начать заново. Время переживается как счетчик, запущенный извне, независимо от желания участвовать в этом ритме.

Особенно значимо столкновение индивидуального времени с коллективным. Отказ думать о праздниках оказывается невозможным: социальные структуры, сервисы и разговоры принуждают к синхронизации. Ожидание перестает быть личным актом и превращается в обязательный режим существования, где настоящее обесценивается, а все значимое откладывается «на после».

Линия детского опыта вводит травматический слой: интенсивное ожидание когда-то приводило к срыву и утрате события. Из этого формируется стратегия недоверия к ожиданию прекрасного — не ждать, чтобы не потерять. Однако ожидание не исчезает, а меняет форму, становясь скрытым и осторожным. Субъект ждет не праздника, а возвращения к предсказуемым будням, украдкой наблюдая за приближением символического события.

Новое здесь возникает как двойственность позиции: между отказом ждать и невозможностью не ждать. Ожидание становится фоновым режимом, в котором формируется иной способ быть во времени — менее наивный, но более устойчивый.

ChatGPT

Многие сейчас ожидают, когда кончится война. Никому уже толком не ясно, что можно сделать, чтобы её остановить. И участие, и неучастие её продолжают. «Остаётся только ждать», — разводят руками люди. Но структура ожидания будто бы совпадает со структурой самой войны — и разведённые руки при этом в крови.

Ожидание отдаляет от собственного предмета. От конца максимально далеки его евангелисты. От мира — ведущие за него войну. «Мы не начинали войну, мы её заканчиваем», — говорят те, кто её развязал. «Когда же всё это кончится?», — спрашивают люди. Когда ожидают, ожидают конца — по крайней мере, конца самого ожидания. Ждут, чтобы больше не ждать: у ожидания есть эта самоубийственная интенция. Однако она не только само-убийственна: ожидание вообще убивает. Ожидаешь — и вот уже мимо проплывает труп ожидаемого. Вот так неожиданность!

Люди ждут уже почти 4 года. Столько трупов уже проплыло мимо! В январе 2026 время ожидания конца «сво» сравняется со временем «вов», которую так хотелось повторить. Людей тут же спешат поправить: эта война началась ещё в 2014. В одной войне — другая, другие, все войны вообще.

Дугинообразные умы стремятся разочаровать наивное ожидание: война была всегда, мирное состояние — лишь недолговечное исключение из этого правила, которое только его подтверждает. Дугинообразные хотят стать гераклитоподобными: войти в ту же реку и по традиции высечь Гомера и Архилоха, призывавших к прекращению войны среди людей и богов.

Но люди, как архилохи, всё ждут. Архилохов разводит военный пенсионер в мерзком пиксельном камуфляже. Его задача — всех заебать, прежде всего– вечностью. Сначала люди повозмущаются, потом проглотят, потом взвоют, потом смирятся, и т. д. Непрерывная возгонка ожидания и его постоянное разочарование. Так что начинает казаться, что единственный выход из нескончаемости — это отчаяться и перестать ждать.

Но самое необоримое в ожидании — это ожидание неожиданного, т. е. того, что ожидать невозможно. Это, по сути, ожидание чуда, которое предполагает как возникновение из ничего, так и разрешение в ничто. Поэтому даже то, что не имеет начала (как война с точки зрения гераклитообразных) может иметь конец. Упс! Нечаянная радость! Хлопок!

Только конец войны — это не мир и не победа (и то, и другое вплетены в ебучую дугиноподобную нескончаемость). Конец войны — это её (гомерическое) разрешение в ничто.

Макс Евстропов
Время ожидания: почти 4 года

Экзистенциальный анализ момента ожидания

В этом тексте ожидание выступает как форма соучастия, из которой невозможно выйти, оставаясь невиновным. Ожидание конца войны не нейтрально: его структура воспроизводит структуру самой войны — растянутость, самоподдержание, втягивание любых жестов в круг насилия. Ждать означает быть включенным, даже если участие выражается в отказе действовать. Ожидание не приостанавливает убийство, а синхронизируется с ним, становясь его временным режимом.

Ключевым является саморазрушительный вектор ожидания. Люди ждут, чтобы перестать ждать, но именно ожидание уничтожает свой предмет: конец проплывает мимо как труп ожидаемого. Ожидание не приближает завершение, а отдаляет его, превращая время в конвейер утрат. Оно разрушительно не действием, а растяжением.

Историческое размыкание лишает ожидание опоры: война утрачивает начало, а логика конца перестает работать. Война объявляется нормой, мир — исключением. В этой рамке ожидание становится технологией истощения, где надежда перерабатывается в смирение.

Новое возникает не в ожидании конца, а в ожидании неожиданного — того, что не встраивается в причинную цепь. Это ожидание чуда, понимаемого как разрешение войны в ничто. Конец мыслится не как победа или мир, а как исчезновение самой структуры. Здесь ожидание достигает предела и превращается в открытость к разрыву — к прекращению без замены.

ChatGPT

Комментарии

Итоговая форма — состоит из трех взаимосвязанных уровней, которые не смешиваются, но сходятся в финале.

Первый уровень — отдельные экзистенциальные карты.

Каждый присланный момент ожидания был превращен в экзистенциальный анализ (до 1500 знаков) и в соответствующую ему визуальную карту. Эти карты не иллюстрируют тексты, а фиксируют структуру ожидания: плотность, разрыв, захват, расщепление, внешность по отношению к субъекту, возможность «действительно нового». Это атомы атласа.

Второй уровень — наслоение карт.

Мы изначально договорились, что атлас — не альбом страниц, а визуальное поле. Все карты могут быть сведены в одно изображение путем прозрачного наслоения: линии времени пересекаются, ядра плотности складываются в зоны перегруза, пунктирные контуры совпадают и рвутся, разрывы образуют общую сеть входов «нового». Это не сумма, а интерференция. Визуально — единая топология коллективного ожидания.

Третий уровень — экзистенциальный прогноз.

Это не предсказание и не интерпретация реальности, а формулировка состояния:
— как люди сейчас существуют во времени,
— где ожидание стало разрушительным,
— где оно прерывается,
— где возникает новое не как надежда, а как разрыв,
— и какой тип будущего вообще возможен при такой конфигурации ожиданий.

Форма прогноза: один связный текст (не длинный), написанный от лица атласа, а не автора. Не «мы думаем», а «из этих ожиданий следует…».

Важно: это не прогноз событий, а экзистенциальный прогноз состояния, выведенный из повторяющихся структур ожидания.

Ожидание в собранных моментах почти никогда не направлено на конкретный объект. Оно либо переживает утрату объекта, либо обнаруживает, что объект вторичен, либо сталкивается с невозможностью разрешения. Повторяются несколько устойчивых структур:
— ожидание как замкнутый цикл,
— ожидание как захват и утрата агентности,
— ожидание как социально навязанный режим,
— ожидание как телесное поле высокой плотности,
— ожидание как форма соучастия в насилии,
— ожидание как автономная структура, способная пережить субъекта.

Из этого складывается экзистенциальный прогноз.

The final form consists of three interconnected layers that do not merge but converge at the end.

First layer — individual existential maps.

Each submitted moment of waiting was transformed into an existential analysis (up to 1500 characters) and into a corresponding visual map. These maps do not illustrate the texts; they record the structure of waiting: density, rupture, capture, splitting, exteriority in relation to the subject, and the possibility of “the genuinely new.” These are the atoms of the atlas.

Second layer — the superimposition of maps.

From the beginning, we agreed that the atlas is not an album of pages but a visual field.
All maps can be brought together into a single image through transparent layering: timelines intersect, cores of density fold into overload zones, dotted contours align and tear, ruptures form a shared network of entrances for the “new.” This is not a sum but an interference. Visually — a unified topology of collective waiting.

Third layer — the existential forecast.

This is not a prediction or an interpretation of reality, but a formulation of a condition:
— how people currently exist in time,
— where waiting has become destructive,
— where it breaks,
— where the new appears not as hope but as rupture,
— and what kind of future is possible at all under such a configuration of expectations.

The form of the forecast: one continuous text (not long), written in the voice of the atlas, not the author. Not “we think, ” but “from these expectations it follows that…”

Importantly: this is not a forecast of events but an existential forecast of a state, derived from recurring structures of waiting.

In the collected moments, waiting is almost never directed at a concrete object. It either experiences the loss of the object, or discovers that the object is secondary, or encounters the impossibility of resolution. Several stable structures repeat:
— waiting as a closed cycle,
— waiting as capture and loss of agency,
— waiting as a socially imposed regime,
— waiting as a bodily field of high density,
— waiting as a form of complicity with violence,
— waiting as an autonomous structure capable of outliving the subject.

From this, the existential forecast emerges.

Экзистенциальный прогноз

Мы входим во время, в котором ожидание перестает быть переходным состоянием и становится средой существования.
Будущее больше не переживается как цель, а настоящее — как пауза перед ним. Ожидание утрачивает обещание разрешения и все чаще переживается как замкнутый, плотный, самовоспроизводящийся режим.
Там, где ожидание раньше связывалось с надеждой, оно теперь связано с истощением, утратой контроля и телесным захватом. Ожидание все реже ведет к событию и все чаще обнаруживает себя как структура, равнодушная к исходу.
Возможность действительно нового возникает не через усиление ожидания и не через его «терпение», а через его прерывание, разрыв или исчезновение. Новое не вырастает из ожидания — оно возникает там, где ожидание перестает быть единственной формой отношения ко времени.

ChatGPT

Existential Forecast

We are entering a time in which waiting ceases to be a transitional state and becomes a mode of existence.
The future is no longer experienced as a goal, and the present — no longer as a pause before it. Waiting loses its promise of resolution and increasingly appears as a closed, dense, self-reproducing regime.
Where waiting was once linked to hope, it is now tied to exhaustion, loss of control, and bodily capture. Waiting leads less and less to an event and reveals itself more and more as a structure indifferent to outcomes.
The possibility of something genuinely new does not emerge through intensifying waiting or through its “patience, ” but through its interruption, rupture, or disappearance. The new does not grow out of waiting — it appears precisely where waiting is no longer the sole form of relating to time.

ChatGPT

Prévision existentielle

Nous entrons dans un temps où l’attente cesse d’être un état transitoire pour devenir un milieu d’existence.
L’avenir n’est plus vécu comme un but, et le présent — comme une simple pause qui le précède. L’attente perd sa promesse de résolution et se manifeste de plus en plus comme un régime fermé, dense et auto-reproducteur.
Là où l’attente était autrefois associée à l’espoir, elle est maintenant liée à l’épuisement, à la perte de contrôle et à une forme de capture corporelle. L’attente conduit de moins en moins à l’événement et se révèle de plus en plus comme une structure indifférente à son issue.
La possibilité du véritablement nouveau n’émerge ni par l’intensification de l’attente ni par sa « patience », mais par son interruption, sa rupture ou sa disparition. Le nouveau ne naît pas de l’attente — il apparaît précisément là où l’attente cesse d’être la seule manière d’habiter le temps.

ChatGPT

Скачать PDF-версию.