Мэтью О’Коннелл

The Imperfect Buddha Podcast, 7 июня 2021

Зазывалка: не-мышление и не-практика составляют набор антидотов против идеологического захвата и формирования идентичности в социальном и культурном аппарате нашей эпохи, а также против реакционных идентичностей, из которых складываются эмоционально заряженные крайности сегодняшних доминирующих идентитарных групп. Это идеальный спутник практики обживания последствий анатмана, когда её исследуют на Великом пиру.

Этот текст смешивает старые и новые прозрения, чтобы выработать более внятное понимание того, как не-мышление (не-созерцание) и не-практика могут стать совместной практикой работы над собой, и притом такой, которая хорошо ложится на добросовестное исследование анатмана (не-я, не-самость и прочие трактовки). Этот ресурс берётся за проблему социального формирования самости и работает на сопротивление вербовке в те парадигмы идентичности, что доступны нам в социальных пространствах, которые мы населяем: от дхарма-холлов до племён соцсетей, от политики до активизма, от интеллектуальной жизни до жизни в практике. Сложная жизнь, что уж там, и практика такая же сложная. За этим текстом последует серия постов с прозрениями, практическими подсказками и вопросами для интересующихся, выкроенных моей собственной отсебятиной и почерпнутых из не-философии и не-буддизма.

Этот первый и самый длинный пост будет доступен ещё и в виде аудиокаста.

Старина Фрэнк

Подойти к работе Франсуа Ларюэля о не-философии значит быстро обнаружить себя в мире новых идей, абсурдных лингвистических требований и сложных манёвров, призванных сделать не-философию практикой самой себя. Ларюэль постоянно стремится воплотить свои идеи на практике через письмо, и участие в этом оказывается довольно странным приключением: его персона и культурные продукты в результате кажутся очень скользкими и трудноуловимыми. В некотором смысле Ларюэль бросает нам вызов практиковать не-философию самим через его многочисленные работы и тем самым открыть её освободительную способность и огромную творческую силу. Забавным образом его работа — это развёрнутый коан: форма письма есть выражение того акта, который она описывает. Несмотря на внешний вид, не-философия, или лучше то, что из неё возникает, менее сложна, чем может показаться на первый взгляд, если подходить к ней как любопытные практики, готовые принять его идеи за приглашения войти в определённые пространства практики, не такие, какие даёт коан, но не менее загадочные и не менее разрушительные для нашего чувства того, кто мы есть. Хотя немногие из её сторонников стали бы, пожалуй, рассматривать её настолько явно как практику, которую можно направить на трансформацию себя, я буду утверждать обратное на всём протяжении дальнейшего.

Для тех, у кого нет PhD или членства в радикальных мыслительных группах Парижа, Берлина, Филадельфии или Нью-Йорка, не-философия может сначала показаться непреодолимым вызовом, однако многие её идеи интуитивны и зазвучат, стоит их извлечь из странного кодекса, которым Ларюэль защищает своё мышление от философов и от закольцованной, порой герметичной природы философии. Для философски подготовленных Ларюэль может быть отвергнут как очередной французский шарлатан, производящий невыносимую прозу, или как отвлечение от куда лучшей мысли, происходящей где-то ещё, или как переработчик идей, уже присутствующих у предыдущих философов, и они могут быть правы, но лишь отчасти, и, как сказала бы Вики Поллард¹, «Да, но, нет но…». Для буддистов он может выглядеть пустой тратой времени, очередным западным «философом», проводящим дни в интеллектуальной мастурбации, чьи идеи бесполезны для нас, людей практических. Это один из способов его видеть. Однако в каждом случае остановиться на таком прочтении значит упустить замечательную возможность, которой я больше нигде не нашёл.

Ларюэль даёт средства разобрать механику отождествления с мирами знания и практики. С мирами, которые почти всегда, как кажется, захватывают субъективность и запрягают её в собственные цели. Так что когда прозрение, свобода или справедливость ищутся через данный мир знания, скажем, через буддизм или прогрессивизм, получающиеся практики и результаты с трудом становятся чем-то иным, кроме образов освобождения, мудрости или равенства, воображаемых идеалов, если угодно. Это приводит к практикам перформанса, в которых фантазия подменяет собой действительный радикальный потенциал, содержавшийся в том мире знания, откуда она была извлечена, а сама фантазия становится симулякром, или, в сфере духовности и религии, множеством святых симулякров, готовых к покупке на рынке спасения как лекарства от человеческого удела.

Моя задача здесь не в том, чтобы убедить критиков, будто они неправы или заблуждаются насчёт проекта Ларюэля или должны практиковать иначе. Я озабочен прежде всего теми людьми, которые ищут третий путь в обход дихотомий и выбора сторон и чувствуют, что что-то глубоко не так в группах, требующих соответствия модусам бытия, которые отчуждают индивида от его собственной способности мыслить, чувствовать и действовать самостоятельно. Кроме того, я хочу представить не-мышление и не-практику как имеющие прямое отношение к теме, центральной для практиков вроде буддистов, философов и духовных практиков, да и умных активистов, а именно к человеческой свободе, с особым вниманием к тому аспекту свободы, которым эти группы пренебрегли. К той свободе, которая не есть цель сама по себе, а скорее практика, которую можно воплотить или инкарнировать как непрерывное движение через богатый, сложный, социально и культурно созданный человеком мир, который мы все населяем. Это средство избежать застревания на пересадочных станциях, которых бесконечно много в жизни, посвящённой поиску знания. Я бы утверждал, что при хорошем обращении не-философия работает как антидот идеологическому захвату в более широком смысле. Она не устраняет его и не переносит нас в какую-то страну, где идеологии больше не правят, а скорее даёт набор инструментов и принципов, стиль мышления, который создаёт пространство для манёвра, позволяет нам становиться куда более творческими мыслителями, феноменологически разнообразными, и освобождает от соблазна стать Будда-Зомби, Активистским Маскотом, Попугаем от Духовности или кем угодно ещё из идентичностей, которыми сегодня торгуют на рынке «я».

При хорошей практике такое мышление обеспечивает форму освободительной практики, которую в буддизме не найти столь же хорошо артикулированной и которая лишь тихо отзывается в потенциале более радикальной философской, духовной и религиозной мысли в других местах. В конечном счёте не-философия как практика даёт средства позволить духовному и религиозному ожить заново с тем потенциалом, который неизбежно теряется, когда новые практики затвердевают в идеологические машины, предназначенные производить субъектов, придерживающихся крайне предсказуемых структур мысли, желания, чувства и бытия. Это вирус, который мешает традициям практиковать то, что они проповедуют; производить, например, пробуждённых существ или действительно независимые умы, способные действовать в мире, или рождать подлинно инновационные решения бесконечных проблем, с которыми сталкивается наш вид.

Я признаю, что это большие претензии, так что, полагаю, мне придётся попытаться проиллюстрировать, как всё это может выглядеть на практике. Ну что, потопали?

Бастардизация и неподобающее чтение

Несколько признаний

Я не ларюэлист. Я читал некоторые из действительных работ Франсуа, прежде всего Словарь не-философии и Краткое изложение не-философии, а там, где читал более обстоятельно, это были работы авторов о нём самом и его идеях. Учитывая, что его словарь можно рассматривать как руководство пользователя, это не обязательно проблема. Не-философия обретает куда больший смысл как практика, когда начинаешь применять её к себе, а не держать теоретическим тупиком для размышлений о сложной теории в бестелесном царстве идей. Я очень, очень тщательно прочитал все работы Гленна Уоллиса на эту тему.

Моё первое знакомство с работой Ларюэля произошло через проект не-буддизма, в который этот сайт много вложил и от которого много получил, и это выдаёт мой довольно практический взгляд на работу Ларюэля. Это связано с моим утверждением, что она может быть и в конечном счёте является практикой, которая работает напрямую с самостью, конкретно через попытки самости затвердеть в идентичность и в бытие через приверженность мировоззрениям и философским, религиозным или духовным позициям. В конечном счёте то, что здесь развёрнуто, отражает мою собственную текущую практику не-мышления и не-практики с этим личным практическим уклоном. Я пытаюсь делать то, что делал Фрэнк, и потому должен мыслить наряду с материалами и практиками, с которыми я боролся. Я не буду щеголять сложными неологизмами, которыми Ларюэль печально известен, вроде бытия-в-одном или не-автопозиционного, если только не смогу переформулировать понятие своими словами, ибо я не ларюэлист и не желаю ни воспроизводить его запутанную прозу, ни становиться членом того клуба. И это будет иллюстрацией моей собственной борьбы с теми видами практик, которых требует это творческое мышление, прежде чем оно станет подлинно полезным, трансформирующим и разрушительным.

Если принять ларюэлеву мысль как практику, это неизбежно ведёт к трансформации материалов, которые мы считаем священными и полагаем самодостаточными и завершёнными. Эти материалы включают множество убеждений и идей, которые мы держим о традиции, частью которой мы явно или неявно являемся, нашу общую позицию по отношению к миру, нашу политику или её отсутствие, наш духовный или религиозный путь (или его отсутствие) и наше чувство того, кто мы есть, кем не являемся и кем должны быть. В этом смысле не-мышление и практика делают то, на что претендуют многие традиции и пути, предлагая средства мыслить о мире, взаимодействовать с ним и оценивать его, но делают это с упрямой решимостью перевернуть с ног на голову само затвердевание самости по меркам этих проектов. Они стремятся через свои скользкие формы мысли отказать нам в радости и потакании определённости и конечной цели. Они делают ощутимой невозможность взять отпуск от мира, поселившись в нереальной идеологической жизненной форме. В этом смысле не-практика и мышление движимы анти-идеологическим толчком, отказываясь при этом затвердевать в анти-идеологическую практику. Эта неоднозначность, или кажущаяся невозможность, есть всего лишь необходимое условие для того, чтобы такая мысль производила что-то новое.

Не-практика действует против универсалий. Она отрицает право универсальной истины устанавливать границы существования для человека. Она вслед за тем отрицает, что любая традиция, философская, религиозная, научная, политическая, имеет право делать это. Признавая, что это имплицитная тенденция во всех традициях, светских и духовных, она выстраивает набор идейных инструментов для навигации по той рамке, которая эту тенденцию составляет. Некоторые утверждали, что не-мышление сходно с мышлением срединного пути. Это ошибка и теоретически, и практически. Практиковать срединный путь часто значит воплощать отстранённость. Оно стряпает иллюзии превосходства, спрятанные за маской невозмутимости. Теоретически оно избегает разрушения и трансформации ради приверженности обитанию на земле между установленными порядками. Поэтому, вопреки многим, кто утверждает обратное, оно может в итоге стать ещё одной итерацией формирования идентичности исподтишка (перечитайте подзаголовок этого раздела, если это вас разозлило). Не-мышление по своей природе разрушительно. Это нежеланный гость за ужином, который расстраивает, тревожит и ломает условности, но приносит энергию и трансформирующие возможности везде, где ест. Это тилопийский² антагонист.

Не-мышление просит нас стать неуютными и населять куда более разнообразный ландшафт, чем две опоры смыслообразования, воздвигнутые дихотомиями; *не-*ландшафт, который возвращает человека в материальный мир и просит его или её отказаться от поиска конечных целей и от застревания в бинарностях мысли, чувства и идентичности. Это включает и такие конечные цели, как пробуждение, просветление или даже конец страдания. Является ли это, таким образом, оскорблением для буддизма? Я бы предположил, что это скорее вызов: сделать то, о чём говорится, реальным. Практиковать, а не воображать или идеализировать, и тем самым обнаружить, действительно ли такие возможности возможны в этой человеческой жизни, которую вы сейчас живёте, с её собственными приливами и отливами, вызовами и материальными условиями, или же это просто фантазия, укоренённая в формах неведения, доминирующих в данный момент человеческой истории, и, возможно, достойная того, чтобы её отбросить. Вместо того чтобы жить внутри компонентов истории, в которой мир уже сделан, выводы сделаны, протагонисты назначены, не-практика говорит: делай это тоже и смотри, что получится, и делай это в компании многих, а не немногих, и с теми компонентами, которые делают эту жизнь уникальной в её конфигурациях связей. Таким образом, это оживление идей, видения, возможности и самой практики. Конечной цели нет, но есть активное создание оживлённой практики, которая может мутировать и привести в самые разные места.

Зачем быть разрушенным? Предложение практики

С чего начать? Как выглядело бы начало?

Есть бесконечное множество направлений, в которых можно двинуться дальше. Имея за плечами преподавание и коучинг, я склонен предупреждать будущих искателей приключений об опасностях, которые лежат впереди. Работа здесь не универсальное решение текущих проблем, не следующая большая вещь и не замена текущей практике. Она к тому же лучше всего подходит тем, у кого за плечами значительный опыт практики. Несмотря на то что здесь она сформулирована как практика над собой, она не терапевтическая, не предназначена повышать благополучие и не сделает вас более милым человеком. Отправляться в тур по нашим любимым мифам, убеждениям и привязанностям в разрушительной практике не стоит легкомысленно. Воспринимать идеи и практики всерьёз — опасная территория. Взять на вооружение практику мышления наряду с, а не исходя из и не в направлении к³ — странная дисциплина. Для тех, кто хрупок, невротичен или нестабилен, разрушение якорей, удерживающих вашу внутреннюю или внешнюю жизнь вместе, скорее всего будет ужасной идеей. Верно это будет и для некоторых из тех, кто может чувствовать себя относительно устойчивым в себе. Буддизм в своих ресурсах и своей истории имеет бесконечные истории об опасностях практики, но в рамках терапевтической природы большей части современной практики эти истории приуменьшают, игнорируют, превращают в забавные сказки или считают домодерным мифотворчеством. Смерть, постоянное изменение, отсутствие настоящего, стабильного, навсегда-вас: это крайне разрушительные истины, к которым легче подходить поверхностно или внутри нарративов, делающих их терпимыми или приятными. Коснитесь их реальных мировых последствий, и можете обнаружить серьёзную тревогу, поднимающую голову, ужас в избытке, панику и другие тёмные угощения, которых мы все склонны избегать.

Я утверждаю, что многое из того, что называется практикой, на самом деле является формой перформанса; идея вещи разыгрывается в сложных ритуалах, которые делают её куда более приемлемой и никогда по-настоящему не разрушительной. Мы получаем возможность вернуться к нашим дневным работам, отношениям и запойному Netflix после уикенд-ретрита, сессии медитации или лекции, использовав практику для общего техобслуживания. У нас есть ещё и коммерциализация ключевых прозрений буддизма в тропы благополучия, блаженная поглощённость внутренним «я», приостановка мысли: не обязательно плохие цели для хрупких людей, ведущих жалкую жизнь. Но можно утверждать, что не совсем это имели в виду великие буддийские мастера на протяжении истории в своём стремлении понять внутреннюю природу страдания. Коммерциализация буддизма и религии в духовную практику есть знак невероятной привязанности нашего вида к трансценденции, первой из тем, которые я исследую.

Любой, кто подходит к мысли Ларюэля, должен ступать осторожно. Усилия Ларюэля мыслить иначе становятся вызовом, к которому мы должны оставаться внимательными: можем ли мы мыслить оригинально сами? Можем ли мы практиковать с каким-то следом оригинальности? Можем ли мы принять вызовы, идущие от разрушения нашего внутреннего статус-кво? Лёгкость, с которой мы соскальзываем обратно в попугайство ленивых форм мысли и эмоции, присутствует всегда, как и акт практикования идеи вещи вместо самой вещи. На практике мы должны производить акт не-философии, не копируя лениво и не передразнивая действия и форму самого этого человека. Как нам в идеале следовало бы поступать с буддизмом и его практиками: держать это свежим и реальным по отношению к тому «сейчас», которым является эта итерация человеческого существования.

Демократией не желаете? ⁴

Зачем демократизировать мышление или практику?

Демократизировать практику значит бросать вызов иерархиям, присутствующим внутри традиций практики, и оставаться внимательным к тому, как традиции обусловливают наше субъективное пространство, вербуя нас в практики согласия и в стремление к застывшим или идеализированным образам целей, результатов и идеального практика, общества или мира. Это деликатная область не-практики. Легко было бы воспринять такой призыв как своего рода бунт против авторитета, вседозволенность, «делай что хочешь», средний палец учителям, хранителям традиции и экспертам: бунтарское хватание вольницы, подростковая поза. Воспринять это так значит упустить суть. Демократия — это модус участия, который центрируется не на индивиде, а на стиле вовлечённости и типе приверженности, необходимых для того, чтобы индивиды могли участвовать в обществе в целом или в проектах и путях без возврата к дисфункциональным иерархиям доминирования. Это призыв к ответственности, отказ от воспроизводства родительских отношений и отречение от извечного акта передачи власти тем, кому её иметь не следует. В этом смысле это сильно перекликается с ключевыми принципами пост-традиционной практики.

Вместо того чтобы предлагать универсально применимые указания, лучше рассматривать не-мышление как работающее по принципу мастерской плотника или механика, где любой может пользоваться инструментами и совершенствовать своё ремесло. Практические элементы Ларюэля лежат тут же, и, будучи центральными для не-философии, каждый из них можно взять как инструмент с определёнными характеристиками, каждый пригодный для конкретных обстоятельств и вызовов. Каждый можно применить к буддизму или к любой традиции практики, в которую вы осмысленно встроены. С каждым нужно обращаться лично и осторожно, прежде чем им можно будет эффективно пользоваться, и с каждым, возможно, стоит какое-то время попрактиковаться, освоиться, а в итоге собрать из них свой собственный личный набор инструментов. Имея это в виду, я предложу несколько тем и несколько вопросов, чтобы помочь любопытным начать работу с инструментами, которые я смастерил сам.

Последнее замечание перед тем, как браться за инструменты: Ларюэля, как и любую фигуру, не следует идеализировать. Это практика без героев. Если мы не академики, занятые академической жизнью, мы свободны исследовать, играть, пачкать руки и бастардизировать. Как и с Деррида или Буддой, всегда найдутся те, кто готов сказать вам, что вы всё поняли неправильно. В эту игру можно играть. Если такие игроки великодушны, они могут делать это так, чтобы помочь вам учиться. Если нет, претендентам на абсолюты, как правило, следует вежливо посоветовать пойти нахуй. Любители диктатур, в конце концов, антидемократичны.

Руководство пользователя

Каждый из следующих пунктов будет составлять практику. У каждого есть название, набор соображений, практические указания и один-два вопроса для созерцания. Я делюсь ими как демократизированный практик, а не профессионал. Каждый из этих пунктов заслуживал бы целой записи в блоге. Каждый мог бы быть сформулирован множеством способов. Это частичные взгляды на сложные темы. Если вы будете думать о них как о полях практики, местах, в которых многое происходит и будет происходить, вы получите более реалистичную картину того, что значит отправиться в путешествие по ландшафту, который каждый из них представляет, и в большинстве случаев это должны быть ландшафты, уже вам знакомые: ибо это общие ландшафты, с которыми наш вид сталкивался на протяжении своей истории и с которыми боролся. В некотором смысле они навсегда остаются нерешёнными, поскольку истинного конечного ответа не существует и не может существовать иначе как в виде навязывания.

Как и в любом руководстве пользователя, каждая часть связана с другими; одни инструменты могут оказаться полезнее для вас, чем другие. Не стесняйтесь выбирать и брать то, что нужно.

P. S. Я взял интервью у эксперта по работам Ларюэля. Послушайте, если философская сторона всего этого вам интереснее: 72. IBP: Non-Philosophy with John Ó Maoilearca.

От переводчика

Про статус текста. это вводная часть к серии, а не законченное эссе. на сайте пост разбит на две страницы: вторая, с «демократией» и «руководством пользователя», обрывается ровно там, где должны были начаться собственно инструменты. обещанные посты с практическими пунктами частично вышли позже. я перевёл обе страницы целиком, включая финальный постскриптум, чтобы не оставлять текст обрубленным на середине фразы.

¹ вики поллард. персонаж скетч-шоу Little Britain, школьница из рабочего пригорода, которая на любой вопрос отвечает лавиной «yeah but no but yeah but no». её фирменная фраза в британии стала обозначением увиливающего согласия-несогласия. о’коннелл подставляет её туда, где нужно сказать «да, критики правы, но не совсем».

² тилопийский антагонист. тилопа, индийский махасиддха XI века, учитель наропы. в житиях он гоняет ученика через двенадцать изуверских испытаний, бьёт его сандалией и вообще ведёт себя как кто угодно, только не как добрый наставник. прилагательное автор изобрёл сам, аналога в русском нет, оставил кальку.

³ наряду с, исходя из, в направлении к. thinking along with rather than from and to. по-английски это тоже спотыкается, и намеренно. мысль не выводится из системы и не движется к её цели, а идёт рядом с материалом. курсив мой, в оригинале выделения нет, но без него фраза по-русски рассыпается.

⁴ «не желаете?» в оригинале Democracy anyone? , по модели старого театрального Tennis, anyone? , когда персонаж входит в гостиную и предлагает партию. в предыдущем переводе о’коннелла («что такое не-буддизм?») та же конструкция уже передана оборотом «не желаете?», держусь той же линии.

Про зазывалку. Sales Pitch, которым открывается текст, это не слоган и не аннотация, а самоироничная торговая речь. автор всерьёз продаёт вам разрушение вашей жизни, и подаёт это как рекламу товара. «зазывалка» ближе по регистру, чем нейтральное «рекламный текст».

Про будда-зомби и попугаев. Buddha Zombies, Activist Mascots, Parroting Spiritualists. прописные буквы у о’коннелла работают: это не описания, а названия товарных позиций на рынке идентичностей, поэтому я их сохранил. Spiritualist здесь не спирит и не медиум, а человек духовного склада вообще, отсюда «попугай от духовности».

Про дефис. не-практика, не-мышление, не-философия, не-буддизм: везде через дефис, по ларюэлевской модели неевклидовой геометрии. не отрицание практики, а расширение поля, в котором обычная практика перестаёт быть единственно возможной.

⁵ вольница, а не лицензия. a rebellious grasp of license: license здесь в старом значении, распущенность, право делать что вздумается, а не разрешительный документ. «захват лицензии» отправлял бы читателя в юридическую сторону, там ничего нет.

Про грубость в конце. politely fuck off. переводить это как «вежливо удалиться» было бы предательством. автор ведёт подкаст, где ругаются, и вся вторая страница написана заметно расслабленнее первой.

Мэтью О’Коннелл. Вам нужна не-практика! Оригинал: Matthew O’Connell, «You Need Non-Practice!», The Imperfect Buddha Podcast, 7 июня 2021, imperfectbuddha.com/07.06.2021/you-need-non-practice